Самозванка
Шрифт:
— Конечно ваш.
— Когда он родится?
— Через несколько недель.
— Понятно. И когда же вы намеревались уведомить меня об этом? Или вы не собирались сообщать мне о ребенке?! Вы хотели скрыть это от меня!
Двое любящих с ненавистью смотрели друг на друга. Воздух комнаты был, казалось, насыщен злобой и ненавистью. Блэйк сразу же вспомнил тот день, когда она оставила его. С тех пор он ненавидел просыпаться один.
— Вы предали меня, — глухо бросил он. — В который уже раз.
— Я не хотела причинить вам боль.
— А что вы хотели?!
— Чего
Блэйк смотрел на свою бывшую жену и не узнавал ее. Как она изменилась! Она похорошела. Она стала выглядеть интеллигентно. Она превратилась в настоящую леди. Если бы он не знал истории ее жизни, он бы никогда не поверил, что перед ним Виолетта Купер, сирота, выросшая в Сент-Джилсе, потому что теперь перед ним стояла леди Невилл, ухоженная, холеная, захватывающе-красивая.
— Так вы собираетесь забрать моего ребенка? — продолжала плакать Виолетта.
Блэйк еще раз оглядел квартирку, сравнил ее с его собственным городским домом, с Хардинг-Холлом и Хардинг-Хаусом и сказал:
— Не знаю.
Она продолжала плакать.
Блэйк не мог уехать из Парижа, зная, что через три недели у него родится ребенок. От этого известия он до сих пор не мог прийти в себя. Он мерил шагами комнату в отеле. Как она могла так его обмануть? Ему хотелось жестоко наказать бывшую возлюбленную. Но он все время вспоминал ее слезы. Виолетта не играла. Она действительно боялась, что он вздумает забрать ребенка.
Конечно, так он и поступит. Через три недели родится новый Хардинг. Кем бы он ни был, девочкой или мальчиком, Блэйк заберет ребенка в Англию. Мальчик станет наследником титула и состояния. Блэйк обеспечит ему лучших учителей, лучших нянек, лучших наставников. Оставить ребенка незамужней Виолетте было бы большой неосмотрительностью. Впрочем, вряд ли она в скором времени не изменит своего семейного положения.
Блэйк опустился в массивное кресло. Он оставался бесчувственным к той роскоши, которая окружала его в отеле: шедевры старых мастеров в позолоченных рамах, старинная дорогая мебель, бесценные безделушки, расставленные здесь и там. Блэйк не знал, что ему предпринять и как себя вести. Он твердо знал одно: он чудовищно несчастлив, а причина его несчастья — Виолетта. И, если уж быть честным с собой, ему следовало бы признаться в том, что отношения ее с лордом Фэрроу вызывают у него ревность. Но Блэйк был слишком горд, чтобы признаться в этом.
Он принял решение задержаться в Париже до рождения ребенка. Потом он вернется домой. Один или с ребенком, этого он еще не решил.
Виолетта не могла заснуть. Доктор говорил ей, что бессонница — обычное состояние будущих матерей, но на этот раз женщина была уверена в том, что она нервничает вовсе не из-за предстоящих родов.
Она опасалась того, что Блэйк увезет ребенка в Англию, куда ей путь заказан. Она с удивлением обнаружила, что бывший супруг по-прежнему волнует ее. Она была рада встрече с Блэйком. Но радость ее была кратковременной, потому что их встреча поставила ее в затруднительное положение. Что ей теперь делать? Снова
Виолетта поднялась с рассветом, уверенная, что уснуть ей так и не удастся. Она сварила себе ароматного кофе и подошла с чашечкой к окну, решив понаблюдать за жизнью пробуждающегося города. Булочник открывал свою пекарню, двое ее соседей спешили на службу. Ральф уже три ночи не ночевал дома. Ей следовало бы беспокоиться, но Виолетта чувствовала только облегчение.
Интересно, когда она снова встретится с Блэйком? Он ушел от нее, не сказав, намерен ли он остаться во Франции или отправиться в Лондон. Его гнев пугал Виолетту. Жизненный опыт подсказывал ей, что мужчина в гневе способен совершить необдуманные поступки, которых потом станет стыдиться.
Выпив кофе, она принялась одеваться, но делала это механически. Ей пришло в голову, что она должна как можно скорее выйти замуж за Фэрроу и тем самым окончательно изгнать из сердца Блэйка. Правда, лорд Фэрроу, еще не сделал ей предложения. А может, она ошибается в нем, как она однажды обманулась в Блэйке.
Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Она не могла справиться с застежкой платья, которая шла вдоль спины. Виолетта накинула легкую шаль и отправилась отпирать дверь. Было раннее утро. Солнце едва всходило. Виолетта никого не ждала в столь ранний час. Правда, время от времени по пути на работу ее навещала мадам Лангдок или кто-нибудь из продавщиц.
Виолетта отворила дверь и столкнулась лицом к лицу с Блэйком. Он слегка кивнул и окинул ее с ног до головы знакомым взглядом.
— Доброе утро, — сказала она, отступая внутрь. Блэйк странно улыбнулся. Под глазами его были круги, словно он провел бессонную ночь.
— Позвольте войти. Вчера мы расстались так быстро, что не успели оговорить детали нашего будущего общения.
Виолетта внутренне сжалась от страха. Она прекрасно понимала, что он пришел отнять ее будущего ребенка. Сердце ее глухо стучало. Ей едва не стало дурно. Виолетта закрыла за Блэйком дверь и, нервно потирая руки, пригласила его в гостиную.
— Как вы себя чувствуете? У вас хороший доктор? — неожиданно нежно спросил Блэйк.
— У меня превосходный врач. Его зовут Джин Аубигнер. Он говорит, что я здорова как лошадь и мой ребенок, без сомнения, тоже. — Виолетта застенчиво улыбнулась.
Блэйк улыбнулся ей в ответ:
— Вы говорите без всякого акцента. Виолетта вспыхнула, довольная его похвалой.
— Я уже умею читать и писать, — похвасталась она.
— Мне об этом рассказала Катарина, — сказал Блэйк, и лицо его стало чужим.
Виолетта почувствовала напряжение во всем теле.
— Я слышала о вашей помолвке. Поздравляю. Я всегда думала, что вы идеально подходите друг другу.
— Да, все говорят, что мы идеальная пара.
— Скажите, как поживают ваши родители?
— Спасибо, хорошо. — Блэйк был лаконичен.
— Они должны быть весьма довольны вашей помолвкой.
Блэйк кивнул:
— Мы решили, что свадьба состоится 15 декабря.
— Замечательно. Рождественское бракосочетание. Позвольте, — заторопилась она, — я приготовлю вам кофе? Не отведаете ли круассана?