Самурай-буги
Шрифт:
По утверждению правительства, 90 % японцев представляют собой средний класс, или считают себя таковым, что одно и то же. Странно, что Мори в ходе работы так редко с ним сталкивается. Большинство знакомых ему людей вообще не располагают деньгами. А если и достают их откуда-нибудь, то вскоре деньги снова исчезают, просачиваются сквозь пальцы счетами, долгами, с трудом заработанными удовольствиями. А есть и другие, у кого столько денег, что невозможно сосчитать. Обычно эти люди не работают в строгом смысле слова. Они просто знают, где течет большой поток и как направить его часть
– Входите, Мори-сан. Шестой этаж. Стеклянная дверь с жужжанием отъезжает. Сапоги
Мори шаркают по черному мраморному полу. Разминка для ума, мысленная арифметика. Какова здесь месячная аренда? Больше или меньше, чем он сам платит в год по ипотеке? Как насчет одного из пестрых карпов в пруду атриума? Больше или меньше, чем его «хонда»?
Кимико Ито ждет у двери. Гостеприимная улыбка абсолютного профессионала Гиндзы. На ней черное платье с большой серебряной пряжкой. Мори не разбирается в моде и гордится этим. Однако в покрое платья – в складках, клиньях, плиссировке – есть определенная продуманность. В это платье явно вложено больше мысли, чем в плащ Мори, который Кимико Ито снимает с его плеч и помещает на вешалку, где он обвисает, как мокрая простыня.
Она кладет ладони на колени и отдает небольшой поклон.
– Добро пожаловать в мое скромное жилище. Принимать в нем вас – большое удовольствие.
Мори морщится. Женщина так вежлива, что противно.
– Проходите, пожалуйста, сюда. Мы как раз собирались поужинать.
Мы! Мори чувствует, что вторгается в частную жизнь.
– Простите… – мямлит он. – Я не знал, что вы сегодня… что у вас гости…
Кимико Ито одаривает его хорошо отрепетированным хихиканьем, положив руку на губы.
– Прошу, не поймите меня неправильно. Здесь нет никого, кроме меня и Кэндзи. Кэндзи не привык к чужим. Он еще так молод…
– А-а…
Она поворачивается и воркует:
– Кэндзи! Иди сюда! Поздоровайся с Мори-сан. Мори слышит, как ножки отодвигаемого стула скребут по паркету. По ее тону он представляет молодого мрачно-высокомерного красавчика. Может, ее любовник из какого-нибудь клуба в Роппонги. Мори готовится встретить его, но замирает и принимает позу каратэ. В конце коридора появляется Кэндзи, замечает Мори и, оскалив зубы, мчится прямо на него.
– Не беспокойтесь, – говорит Кимико Ито. – Он просто хочет поиграть.
Кэндзи прыгает. Мори хватает его за шкирку и поворачивает морду вбок, прежде чем тот врезается в грудь Мори всем своим весом. Мори шмякается затылком о стену. Они падают на пол и катятся в обнимку. Кэндзи вскакивает первым и в бешеном триумфе сверкает глазами. Мори отползает назад по полированному деревянному полу. Кэндзи следует за ним: желтые глаза горят, из пасти течет слюна.
– У нас нечасто бывают гости, – говорит Кимико Ито. – Ему нужно несколько минут, чтобы привыкнуть.
– Мне нужно несколько больше, чтобы привыкнуть к нему, – говорит Мори, осторожно поднимаясь
Кэндзи – огромный, несуразный; родом он из Германии. Ему очень подошло бы бегать по Шварцвальду, заваливая медведей или раздирая в клочки оленят. Вместо этого он заперт на шестом этаже квартиры в Адзабу, Токио, Япония. Такая жизнь для него не слишком полезна – ни физически, ни умственно. Он слишком жирный. Шерсть лезет. Глаза тупые и мутные. Мори его даже жаль. Особенно когда он видит, что за предмет свисает с собачьего ошейника – металлический брелок размером с зажигалку. Приспособление против лая. Когда улавливает звуковую волну, бьет током нежную кожу на собачьей шее. Принцип Павлова в действии. Собака быстро понимает важность тишины.
Кимико Ито читает эти мысли во взгляде Мори.
– Мне пришлось надеть на него эту штуку. Такого было условие переезда в этот дом.
– Болезненно.
– Уже нет. Теперь он и не пытается шуметь. Мори кивает.
– Одним словом, сделался настоящим японским гражданином.
– А?…
Похоже, у Кимико Ито тоже нет чувства юмора. Неудивительно. Кто сказал, что гейша с Гиндзы – искрящийся фонтан остроумия? В свое время Мори общался со многими. Элегантнейшие девицы из эксклюзивнейших клубов, где стакан виски стоит месячной зарплаты. Его вывод: интеллектуальные беседы лучше вести с татуированной панкушкой из массажного салона в Кавасаки.
Кимико Ито ведет его в гостиную и наливает два бокала белого вина. Мори не разбирается в вине. Он берет стакан, косится внутрь. Надо ли это нюхать? Он неуверенно втягивает воздух носом. Кэндзи сидит на софе, немигающим взглядом уставившись Мори в пах.
– Как идет расследование? – спрашивает Кимико Ито и берет со стола сложенный веер. – Есть успехи?
– Небольшие, – отвечает Мори. – Но мне сейчас не хотелось бы вдаваться в подробности. Я бы хотел прояснить с вашей помощью несколько пунктов.
– Конечно, – говорит Кимико Ито. – Что бы вы хотели узнать?
– Какие у вас контакты с Йоко Миура?
Тррык! Кимико Ито распахивает веер одним движением запястья. Веер раскрашен вручную, цапли и черепахи на золотом фоне.
– Контакты? У меня не было никаких контактов с этой женщиной. Я с ней даже не встречалась!
Мори набирает полный рот вина и чуть было не извергает его обратно. Мерзкая сласть. Он смотрит на этикетку: «Молоко мадонны». Запомнить и избегать.
– Тогда как вы объясните тот факт, что у нее есть моя визитная карточка? Кто еще мог ей ее дать?
– У Йоко Миура ваша визитная карточка? Это невозможно!
– Возможно, – говорит Мори. – Я ее видел своими глазами. Сегодня днем.
Он зачерпывает горсть соленых орешков и закидывает себе в рот. Надо перебить вкус этого вина.
– Послушайте, я вас предупреждала, чтобы вы не общались с этой женщиной. Почему вы не слушаетесь моих указаний?
Новый голос – ниже, быстрее, с ярко выраженным осакским акцентом. Слыша его, Мори узнает чуть больше о жизни Кимико Ито.
– Я с ней не встречался, – говорит Мори мягко, – а вот вы – скорее всего. Каким образом две женщины могут быть заинтересованы в услугах одного детектива?