Самый темный соблазн
Шрифт:
Парис стиснул зубы. Одно дело быть соблазнителем, другое — глупцом. Парис глупцом не был. Ну, по крайней мере, большую часть времени.
Я расскажу тебе о тебе же самой. Ты можешь видеть души мертвых. И прямо сейчас тебе просто не терпится научить этому и меня.
И в ее же интересах откликнуться на просьбу. Виола сморщила нос.
— А зачем мне видеть эти души? Если они застряли в этом мире, то жди неприятностей, и… о, о, постой, — Виола дважды хлопнула в ладоши, дважды подпрыгнула и обернулась
В ту же секунду горячая, обжигающая до волдырей ярость Париса вырвалась на свободу. Он терпеть не мог, когда кто-то заговаривал с ним о Сиенне. Захариил и тем более эта странная младшая богиня, обожающая сплетничать, не имели на это права. Даже в этом случае Сиенна находилась под защитой Париса.
Я…
Тебе не нужно подтверждать мою гениальную догадку, — цокнула Виола и потрепала Париса по щеке, источая сладчайшее умиление при виде его умственной неполноценности. — Тем более, что я ничем не могу тебе помочь.
Она попыталась уйти.
Парис поймал ее за запястье.
— Не можешь или не станешь? — это большая разница. В первом случае он был бессилен что-либо сделать. Во втором Парис способен заставить ее одуматься, и, если Виола его вынудит, то вскоре поймет, на что он готов пойти, чтобы добиться своей цели.
— Не стану. Увидимся. — И, не обращая внимания на повелителя, находящегося на грани бешенства, Виола вырвалась из его хватки и ринулась в дальний конец бара, покачивая идеальной формой попки и стуча каблучками.
Разгневанный Парис последовал за ней, отпихивая любого, стоящего у него на пути. Отовсюду слышались ворчание, стоны и рычание, так как хищники в толпе возражали против применения к ним грубой силы. Однако никто не попытался остановить Повелителя. Они чувствовали, что Парис был, чуть ли не самым опасным хищником среди них.
— Откуда тебе известно, кто я такой? — спросил воин, как только догнал Виолу. Начну с простого, а затем уже попытаюсь изменить ее решение. Вдруг эти сведения взаимосвязаны.
Она опять повернулась к нему, демонстрируя себя, словно модель на краю подиума. Воин был высок и привык возвышаться над женщинами, тем более что Виола в сравнении с ним была просто пигалицей — ее рост едва достигал ста пятидесяти сантиметров.
Сиенна же напротив, прекрасно подходила ему по росту. Стоя, на коленях и лежа, он мог без проблем дотянуться до ее лучших местечек.
— Мне известно все, что нужно о Повелителях Преисподней, — фыркнула Виола. — Сбежав из Тартара и выяснив, что именно вы ответственны за мое состояние, я намеренно постаралась узнать о вашей банде все, что можно.
Значит она винила его, Париса, в том, что оказалась связанной с демоном. И тут повелитель почувствовал аромат роз, испускаемый богиней, и осознал, что этот нежный запах затуманивает ему мозги, едва не затопляя теплым ощущением покоя
Люциен,
Однако Парис недолго пребывал в расслабленном состоянии — ярость и разочарование, бурлившие в нем, быстро взбодрили его.
— Прекрати.
— Ух, как ты жутко нахмурился. Должна заметить, что это тебе совсем не идет, — добавила богиня и перевела взгляд на свои накрашенные коралловым лаком ногти. — Такие красивые.
"Дотронься до неё".
Парис отключился от своего демона и решил попробовать еще раз очаровать или подлизаться к Виоле. А почему бы и нет?Он пока не станет запугивать ее. Если же обольщение снова не сработает, то воин спустит с цепи своего зверя, — и это будет вовсе не демон Секса. Сейчас в повелителе жила тьма, огромная, заставляющая его делать, что необходимо, независимо от того, насколько это было ужасно.
Винить можно было только себя самого, что он открылся ей. Сперва чуточку, не больше щели в оконной раме. Однако надо знать, что если впустишь сквознячок, то того, что идет вслед за ним уже не остановить.
Ветер, гроза, гром и молния. А затем человек уже не в состоянии дойти до окна и закрыть его, да и всякое желание сделать это у него пропадает напрочь. Вот таким и был его вновь приобретенный "зверь". Воплощенное зло, заставляющее Париса подчиняться его желаниям так же, как и демону Секса.
"Лги, обманывай, предавай, —думал Парис. — Здесь и сейчас, как бессчетное число раз до этого".
Он склонил голову, смягчая выражение лица и силой выпуская аромат желания своего демона через поры. Заставляя кровь закипеть, а мускусный аромат возбуждения исходить от него, столь же опьяняющий как шампанское, столь же вязкий как шоколад. Если не Секс, то Парис и сам справится с этой задачей. Ему не хотелось этого делать потому, что, как все остальные, и он, и его демон теряли разум, превращаясь в жаждущих плоти существ при первом же выбросе феромонов. Хуже всего были воспоминания о том, что он вынуждал делать других людей… чего жаждать…
— Виола, сладкая. Поговори со мной. Скажи мне, что я хочу знать, — его тон был чувственной лаской, блаженной и убедительной, и тем не менее даже с феромонами, воздействующими на Париса, он хотел только одну женщину, и Виола не была ею.
— Я хотела поблагодарить вас за моего демона, — тем временем продолжила богиня, как будто Парис ее и не прерывал. Как будто не источал аромат истинного удовольствия. — Этот демон самый лучший! Но на полпути в Будапешт прежде, чем я нашла вашу крепость, я совсем позабыла о вас. Уверена, что ты меня поймешь, — она поправила волосы, отвела взгляд от Париса и помахала кому-то справа от себя.