Сан-Андреас
Шрифт:
— Вы правы. Могут возникнуть определённые трудности, но это мелочь. Как-нибудь утрясём. Ага, а вот и наш лейтенант Ульбрихт. Садитесь, лейтенант.
Он сел рядом с Маргарет Моррисон. Маккиннон сделал вид, что рассматривает потолок.
— А вот этого делать не следовало, — с досадой произнесла девушка.
Ульбрихт в удивлении посмотрел на неё.
— Что ты хочешь этим сказать, Маргарет?
— У боцмана довольно своеобразное чувство юмора.
— Вы её не слушайте, — сказал Маккиннон. — Просто ей не нравится, когда
Он огляделся по сторонам, приветствовал входящих Паттерсона и Джемисона, затем поднялся и решительно хлопнул дверью.
— Неужели все так серьёзно? — спросил Паттерсон.
— Просто я не хочу, чтобы нас случайно подслушали, сэр. — Боцман быстро изложил содержание своих разговоров с Джанет Магнуссон и Маргарет Моррисон, а затем сказал:
— Один из этих девяти, слышавших, что говорила сестра Моррисон, узнал о том, что в, палате А только капитан Боуэн и мистер Кеннет не спят, и решил воспользоваться этой информацией. Вы со мной согласны?
Никто не возразил.
— Мы можем исключить сестру Марию. Просто её немыслимо вообразить в образе Невидимки. Керран и Фергюсон не настолько тупы, чтобы устраивать взрыв в балластном отсеке, прямо под плотницкой мастерской, где они и ночуют, В итоге остаются Симмонс и Хартли, из больных, которых мы взяли на борт в Мурманске. Как вы считаете, мистер Паттерсон, может, их стоит вызвать сюда?
— Тут даже говорить не приходится, боцман. Да, дело становится интересным.
Маккиннон открыл дверь.
— Вейланд!
Вейланд Дей появился быстрее, чем в первый раз. Маккиннон отдал ему нужные распоряжения, а затем добавил:
— Чтобы они здесь были через пять минут. И чтобы они принесли свои расчетные книжки.
Он захлопнул дверь и посмотрел на Маргарет Моррисон.
— Может, вам стоит уйти?
— Нет, не стоит. И потом, зачем мне уходить? Я — сторона заинтересованная и имею к этому делу не меньше отношения, чем вы. — Чисто автоматически она коснулась горла. — Даже больше, чем вы.
— Вам может не понравиться то, что вы увидите.
— Собираетесь прибегнуть к допросу в духе гестапо?
— Как с ними будут обращаться, решать будет мистер Паттерсон. Я только высказываю мнение, но мне кажется, что мистер Паттерсон — не сторонник пыток типа дробления конечностей, подвешивания на дыбе и прочее. Тем более, что подобного оборудования в машинном отделении нет.
Она холодно посмотрела на него.
— Шутовство вам не к лицу.
— Иногда, похоже, наоборот.
— Хартли и Симмонс, — произнёс Джемисон. — Они были в нашем списке подозреваемых. Помните вы это, боцман?
— Разрешите мне сказать, — вмешался Ульбрихт. — Возможно, вам это будет неприятно слышать, но я должен сказать. Я находился здесь с того момента, как погас свет, вплоть да того, как он появился снова.
Учитывая, что оба эти парня — рыжеволосые, ошибки тут быть не может. За это время ни один из них
— Т-так, — протянула Маргарет с довольным видом. — Что-то не строится ваша, версия, боцман.
— Печально, сестра, очень печально. Неужели вы действительно желаете доказать мне, что я не прав? У меня такое странное чувство, что ещё до окончания нашего путешествия мне докажут, что я не прав. Правда, вы тут будете ни при чем. — Он покачал головой. — Действительно печально.
Сестра Моррисон умела быть упорной. С видом благовоспитанной медсестры она заметила:
— Вы же слышали, что сказал лейтенант: никто из этих парней во время отсутствия света не покидал своего места.
— Я был бы крайне удивлен, если бы они сделали иначе. — Маргарет Моррисон почувствовала себя в замешательстве. Маккиннон обратился к Ульбрихту:
— Лейтенант, мы имеем дело не с Невидимкой номер два, а Невидимками номер два и три. Мы установили, что номером два был член нашей команды, который сделал пробоину в балластном пространстве, когда мы были рядом с тонущим корветом. Но ни один из членов команды, находящихся под подозрением, не слышал слов сестры Моррисон, за исключением Хартли и Симмонса. Разумно.
Но мы их никак не можем связать с происшествием в балластном отсеке, потому что, когда там произошел взрыв, они оба были, скорее всего, в Мурманске, в госпитале, где кого-то из них, а может и обоих, подкупили.
Поэтому, конечно, никто из них не поднимался со своего места в то время, когда произошел несчастный случай. Иначе все было бы чересчур очевидно.
Ульбрихт похлопал себя по голове.
— Что-то сегодня лейтенант Ульбрихт с головой не в ладах. Обычно наоборот. Да. боцман, вы абсолютно правы. Это чересчур очевидно. — Он посмотрел на Маргарет Моррисон. — А вы не согласны?
— Думаю, что так и есть, — произнесла она, слегка покраснев.
— И думать тут нечего, — потеряв терпение, выпалил Маккиннон. — Просто информация прошла до того, как остановили двигатели. За сколько минут до этого момента Вейланд Дей интересовался у вас состоянием больных в палате А?
— Я не знаю, точнее — не уверена.
— Хватит, Маргарет. Неужели вы не видите, что это важно?
— Пятнадцать минут? — Она явно не знала, что сказать. — Может быть, двадцать. Я действительно не уверена;.
— Конечно, вы не уверены. Люди не смотрят на свои часы каждые пять минут. Но кто-то из этих двух типов в это время выходил из столовой?
— Да, — еле слышно произнесла она.
— Который из них?
— Я не знаю. Я действительно не знаю. Я говорю правду. Раньше я сказала, что с легкостью опознаю их...
— Успокойтесь, Маргарет. Все вам верят. Вы хотите, наверное, сказать, что вы их всегда воспринимали как единую пару, а не как отдельные личности. Оба они чрезвычайно похожи, оба рыжеволосые, и вы не знаете их имен.