Сан-Андреас
Шрифт:
— Вы ждёте худшего, капитан?
— Я не жду, — с мрачным видом ответил Боуэн, — ничего лучшего.
Площадь, которую на «Сан Андреасе» занимал госпиталь, была в высшей степени просторной и вместительной, в высшей степени, но это и не удивительно, так как «Сан-Андреас» в первую очередь был госпиталем, а не судном, и более половины пространства нижней палубы было отдано под медицинские цели. Проходы между водонепроницаемыми переборками, а госпитальное судно, как таковое, теоретически в них не нуждалось, увеличивали как ощущаемое, так и подлинное пространство. На этой площади размещались две палаты (операционная, послеоперационная), госпитальная аптека, стационар, камбуз, не имевший никакого
Там сидели трое: доктор Сингх, доктор Синклер и сестра Моррисон. Они пили чай. Доктор Сингх был симпатичным человеком среднего возраста с пакистанским акцентом и в пенсне. Он принадлежал к тому немногочисленному типу людей, которым шли такие очки. Он был квалифицированным и опытным хирургом, который терпеть не мог, когда к нему обращались «мистер», а не «доктор». Двадцатишестилетний доктор Синклер, рыжеволосый и почти такой же симпатичный, как его коллега, покинул интернатуру в большой больнице на втором году практики и отправился служить добровольцем во флот. Никто никогда не осмелился бы назвать сестру Моррисон красавицей. Примерно такого же возраста, как доктор Синклер, рыжеватая, с огромными карими глазами и благородными формами рта, но все это как-то не сочеталось с её привычно натянутым выражением лица, очками в стальной оправе, которые она обычно носила, И с едва заметной, но ощущаемой аурой аристократической надменности. Капитану Боуэну всегда хотелось знать, как она выглядит, когда улыбается, и улыбается ли она вообще. Он быстро объяснил причину своего прихода. Реакция присутствующих была вполне предсказуемой. Сестра Моррисон вытянула губы, доктор Синклер поднял брови, а доктор Сингх с едва заметной улыбкой заметил:
— О боже! Диверсант или же диверсанты, шпион или шпионы — на борту британского судна! Просто уму непостижимо! Впрочем, — добавил он задумчиво, — не всех на корабле можно назвать британцами в буквальном смысле этого слова. Ну, например, меня.
— Ваш паспорт утверждает обратное, — с улыбкой ответил Боуэн. — А то обстоятельство, что вы находились в операционной в тот самый момент, когда наш диверсант орудовал в другом месте, автоматически исключает вас из числа подозреваемых. К несчастью, у нас нет списка подозреваемых, ни потенциальных, ни... Среди нас, доктор Сингх, действительно есть немало людей, родившихся не в Британии. Например, у нас тут есть двое индусов-матросов — ласкаров, двое генуэзцев, двое сингальцев, двое поляков, один пуэрториканец, один ирландец и, по какой-то странной причине, один итальянец, который как официальный противник должен быть объявлен военнопленным или отправлен в какой-нибудь лагерь для интернированных. Ну и, наконец, оставшиеся в живых с «Аргоса». Они все до единого иностранцы и британскими подданными не являются.
— И не забудьте обо мне, — холодно заметила сестра Моррисон. — Я наполовину немка.
— Вы? А как же объяснить ваше имя? Маргарет Моррисон?
Она сжала губы. Видимо, подобное было для неё вполне естественным.
— А почему вы считаете, что моё имя Маргарет?
— У капитана есть список членов команды. Нравится вам это или нет, но вы — её член. Но не в этом дело. Шпионы и диверсанты могут быть любой национальности. И чем более невероятно предположение — в данном случае о том, что диверсанты являются британскими подданными, — тем более успешны их действия. Но, как я уже сказал, в данный момент это не имеет значения. Важно другое. Боцман и его люди будут здесь с минуты на минуту. В случае чрезвычайных обстоятельств он возьмет на себя полное руководство, за исключением, конечно, самых тяжелых раненых. Думаю, вы все знаете боцмана?
— Удивительный он человек, — сказал доктор Сингх. — Очень
— Мы все его знаем. — Сестра Моррисон с одинаковым успехом умела не только сжимать губы, но и обдавать холодом. — Одному богу известно, сколько времени он здесь проводит.
— Навещает раненых?
— Раненых? Мне не нравится, когда обыкновенный матрос докучает одной из моих сиделок.
— Мистер Маккиннон совсем не простой матрос. Это необычайный человек, который, кстати, никогда в жизни никому не докучал. Давайте вызовем сюда Джанет и спросим у неё, согласна ли она с вашими нелепыми утверждениями.
— Вы... вам даже известно её имя?
— Конечно, мне оно известно, — уверенным тоном произнёс Боуэн. Сейчас не время, подумал он, говорить о том, что буквально пять минут тому назад он понятия не имел об имени сиделки Магнуссон. — Они родом с одного острова, и им есть о чём поговорить. Было бы лучше, мисс Моррисон, если б вы относились к своему персоналу с большим вниманием, как это делаю я.
«Вполне удобный момент, чтобы уйти», — подумал Боуэн, хотя в целом он был собою недоволен. Несмотря на то, как мисс Моррисон разговаривала с ним, она ему нравилась, потому что он чувствовал, что все её поведение было наигранным и что для этого, наверняка, имеются вполне серьёзные причины. И всё же она не была Арчи Маккинноном.
Старший помощник капитана с довольно необычным именем Джеран Кеннет, единственный потомок древнего аристократического рода, стоял на мостике и ожидал появления Боуэна. Кеннет был черноволосым сухопарым ирландцем, с худым лицом и с весьма непочтительным отношением к окружающим.
— Задумались, Кеннет? — спросил Боуэн, который давным-давно отказался от своей старой привычки говорить старшему помощнику при обращении «мистер».
— Час пробил, сэр, и Кеннет на месте. Я услышал, как тут мечется молодой Джейми. — «Молодым Джейми» Кеннет называл Бейтсмана, третьего помощника капитана. — Как я понимаю, нас ожидает что-то неприятное.
— Вы совершенно правы. Правда, я не знаю, насколько это всё серьёзно.
Боуэн рассказал, что произошло.
— Таким образом, мы имеем две аварии, если это можно назвать авариями, в результате чего погас свет. Причины третьей аварии сейчас расследуются.
— И было бы наивным полагать, что третья не имеет никакого отношения к первым двум?
— Очень наивным.
— Эти признаки какие-то зловещие.
— У вас что, в ваших ирландских школах, не обучают английскому?
— Нет, сэр. То есть я хочу сказать — да, сэр. Короче, вы пришли к не очень благоприятному заключению?
Раздался телефонный звонок. Бейтсман снял трубку и передал её Боуэну, который, выслушав сообщение, поблагодарил звонившего и вернул трубку обратно.
— Это Джемисон. На сей раз холодильная камера. Как туда могли пробраться? Ключ имеется ведь только у кока.
— Очень просто, — сказал Кеннет. — Если человек диверсант, тем более, обученный этому искусству, а так, видимо, и есть, то следует ожидать, что он — опытный взломщик или, в худшем случае, у него имеется целая связка различных ключей. При всем моем уважении к вам, сэр, я думаю, что вряд ли это была его цель, Тогда возникает вопрос, когда этот негодяй вновь нанесет удар?
— Да, действительно, когда? Этот Невидимка, как окрестил его Джемисон, — негодяй не только с воображением, но и даром предвидения.
— Наверняка от него следует ждать ещё сюрпризов.
— Джемисон считает точно так же. Он мне сказал, что если будет ещё одно отключение электричества, то после его восстановления он собирается с помощью своего мегоомметра проверить каждый дюйм электропроводки, где бы она ни проходила.
— Знаете, некоторые виды инструментов, которые используются для обнаружения утечки, не срабатывают при замыкании электрической цепи, и я вот подумал...