Санация
Шрифт:
– Разумеется. Будет храниться в ячейке с паролями от электронной почты и Скайпа и знаниями о том, как подключиться к интернету, - парировал Брюс, используя против женщины её сложные отношения с компьютером и всемирной паутиной.
– Ты ж у нас программист будущий, мог бы уже и научить мать пользоваться компьютером, - заметил дедушка нравоучительно.
Программиста Олег Яковлевич и другие несведущие люди наделяли рядом свойств, не имеющих к нему никакого отношения.
– Пытался. С подробной инструкцией в руках маме нет равных. Жаль только, что она часто теряет эти инструкции, - усмехнулся мизантроп.
–
– Время. Опоздаешь на автобус, - произнёс дед. Бывший подполковник, он не любил тратить время понапрасну, был в определённой мере строг и требователен, как к себе, так и к окружающим.
– Но у меня ведь ещё законные пять минут нахождения здесь! Ладно, я всё понял, - печально произнёс Брюс.
Мизантроп грамотно, как модница выбирает платье для важного мероприятия, использовал природные навыки, к которым относилась и способность играть на публику. Сама публика могла хоть швырять в него помидоры или что-нибудь более увесистое: входя в выдуманный образ, Саня пребывал в возвышенном состоянии, игнорируя существование тех, кто был недоволен его игрой. Он мог не только перегнуть палку в своих творческих потугах, но и с хрустом сломать её, а Станиславский начинал не только тревожно ворочаться в гробу, но и неосознанно искать увесистую дубину.
– Вам просто надоело моё присутствие. Что ж, не смею вас больше задерживать, - напустил печали наш герой.
Закинув за спину рюкзак и взяв пакет с едой, Саня глубоко вздохнул, выдержал трагическую паузу и, украдкой взглянув на семью, бросил напоследок:
– До встречи, господа.
Удовлетворённый впечатлением, которое произвёл, мизантроп быстро преодолел три лестничных пролёта, вышел на улицу и глотнул свежего утреннего воздуха. Окрылённый запахами родного города, как кот после валерьянки, Брюс двинулся в сторону остановки. Немного отойдя от дома, он развернулся, помахал рукой и весело подмигнул семье, провожающей его взглядами у окна.
Прощался Саня до выходных. Мизантропа не сильно привлекала столичная жизнь: огромный город ассоциировался у него с аквариумом, наполненным водорослями-зданиями, рыбками разных цветов, напоминающих людей, и окружённым гнетущими стеклянными стенками. Единственной отдушиной Брюса в Минске был университет, куда он приходил усердно грызть гранит науки, чередуя его с карандашами и ручками...
Июль, 2012 год...
– Ну и что мы здесь забыли?
– недовольно спросил Брюс, осматривая местность, куда привёл его товарищ.
– Подожди немного, и ты получишь ответ, - успокоил его Фил.
Ребята очутились на какой-то заброшенной заправке, неподалёку от центра города. Местами асфальт боевыми шрамами украшали выбоины, растительности в радиусе поражения выхлопными газами почти не было, за исключением высохшего репейника. Приторно пахло бензином из валявшихся неподалёку бочек, а окна единственного здания, находившегося здесь, были забиты гнилыми досками.
– Если я ничего не путаю, то твой неожиданный утренний звонок предвещал встречу с интересным человеком и заоблачные перспективы в сфере науки.
– Всё правильно, - ответил Фил, смотря на единственную дорогу,
– Тогда не кажется ли тебе странным, что встреча происходит здесь? Серьёзные люди обсуждают дела в ресторанах, в кафе за чашечкой чая, а не тащатся в какую-то глушь, - заметил мизантроп, с куда меньшей долей энтузиазма наблюдая за стекающим в канализацию ручьём воды подозрительного цвета.
– Это секретный разговор. Поэтому было выбрано место подальше от всеобщего скопления.
– Мне вот что интересно. Сначала ты был человеком религии, не нашёл там ответов на все вопросы и стал агностиком. Логиком абсурда, тебе так больше нравится. А теперь вдруг стал одержим идеями какой-то секты "Наука Будущего".
– Организации, - поправил друга Фил.
– Пусть так. Пара тезисов о мире во всём мире, светлом будущем человечества, шагающего рука об руку с прогрессом, и ты растаял. Поверить не могу, - возмутился Саня наивности своего спутника.
Мизантроп негодовал ещё и потому, что глупо повёлся на провокацию Сани. "Поехали со мной, будет нереально круто", - передразнил он своего одноклассника. В глубине души он, конечно, понимал, что по большей части виноват сам (Фил насильно за собой не тянул), но признавать этого не хотел. Поэтому Брюс не упускал возможности поворчать и подействовать своему спутнику на нервы.
– Едет, - радостно сказал Фил, заметив свернувшую в нужном направлении машину.
Автомобиль представительского класса остановился в нескольких шагах от наших героев. Послышался щелчок, и задняя дверь приоткрылась.
– Приглашение? Не стоит отказываться от такой чести, - с иронией произнёс мизантроп и первым влез внутрь.
Замешкавшийся Саня последовал примеру товарища.
– Добрый день, господа, - сказал мужчина за рулём, повернувшись лицом к ребятам.
– Меня зовут Иван Петрович Горностаев.
– А нас вы знаете, надо полагать, - сказал Брюс, растянув губы в подобие улыбки. Длинные ноги нашего героя по традиции начали конфликтовать с расположенными впереди сиденьями.
– Само собой. Каждого в разной степени, но делу это не помешает, - сказал Горностаев, поправив очки на переносице. Важности, с которой произнёс последнюю фразу Иван Петрович, обзавидовались бы и павлины, нервно роняя перья с пресловутого хвоста.
– Какому делу?
– спросил Фил.
– В нашей стране много перспективных молодых людей, чьи глаза горят огнём интереса, чьи головы набиты свежими идеями. За этими умами будущее, они будут двигать колесо прогресса в правильном направлении. Но возможности реализовать себя здесь они не видят: более чем скромный заработок и умеренный интерес со стороны государства становятся причинами того, что молодёжь уезжает на заработки в другие развитые страны. К счастью, мы нашли выход...
– Так вы член правительства?
– мелькнула догадка в голове мизантропа.
– Да. С целью поднять науку до должного уровня я и мои коллеги предложили проект "Наука Будущего". В рамках этого проекта предлагается объединить усилия молодых дарований в различных сферах и, поставив им в качестве руководителей авторитетных учёных, дать им полную свободу действий, предоставить современное оборудование и достойную оплату, - проникновенно, будто читая стих в детском саду, излагал Горностаев.