Санация
Шрифт:
– Купишь жетон, а там посмотрим, - хладнокровно ответил Брюс, оставляя в воздухе осадок интриги, и подтолкнул её к окошку. Свой диагноз относительно девушки он уже сделал, причём неутешительный.
Успешно справившись с заданием, сияющая, как начищенная монета, особа вручила жетон Сане.
– Меня Аня зовут, - с напором сказала она.
– Приятно было познакомиться, - ответил ей наш герой, снисходительно кивнув головой, и спешно устремился подальше от девушки. Чутьё не обмануло мизантропа.
– Ладно, не хочешь записывать номер, я сама твой возьму, - с цепкостью паука
Избалованная натура не позволяла так быстро терять понравившуюся игрушку, тем более ту, которая посмела её так нагло использовать.
Недолго думая, мизантроп продиктовал ей номер Монитора, старосты своей группы. Пакостил людям Брюс весьма охотно и со знанием дела, как кот, метящий в тапки.
– Я тогда пойду, ладно?
– Конечно. Вечером позвоню, - милостиво разрешила брюнетка, выпуская добычу.
– Учти, я сильно злюсь, если мне долго не отвечают.
– Учту этот факт. Спасибо, - вежливо отмахнулся Саня...
Июль, 2012 год...
За время рассказа Ивана Петровича Брюс осмотрел салон машины. Нет, ему было интересно, но не настолько, чтобы не осмотреть транспортное средство правительственной шишки. Мягкие сиденья, обшитые кожей совсем недавно, и новейшая магнитола. "Явно не бедствует, хотя и неудивительно", - сделал вывод мизантроп. Забитый разными папками бардачок, паркер, вызывающе торчащий из кармана пиджака, и руки, измазанные в чернилах, давали понять, что если человек не живёт работой, то искусно демонстрирует свою трудолюбивую сторону. На общем фоне выделялась семейная фотография, где, обнявшись, стояли, по предположению мизантропа, два брата. Первым был Горностаев, однако куда большее удивление испытал Саня, рассмотрев второго человека.
– Звучит заманчиво, - сказал Фил.
– А что по поводу размещения?
– Нам будут выделяться новые здания, постройка которых была профинансирована правительством, - с гордостью сказал Иван Петрович.
– Разве в Беларуси так много свободного капитала? Страна толком не вышла из кризиса, а вы говорите про поддержку сомнительных проектов!
– заявил мизантроп. Поднявшаяся в нём, как снежная лавина, злость наспех слепила из него и политика, и страстного патриота.
– Сомнительных? В случае успеха проекта и последующих открытий вложенные деньги вернутся вдвойне!
– Вздор! Это всего лишь надежды, а государству нужны гарантии, - отрезал Брюс, одаривая Горностаева взглядом спущенной с цепи голодной овчарки.
– Ещё какие-то вопросы?
– холодно спросил Иван Петрович. Заноза в виде вспыльчивого собеседника его явно удручала и препятствовала успешной рекламе.
– Зачем мы вам?
– вмешался Фил.
– Хотел пригласить вас в проект, но, как я вижу, ваш товарищ весьма скептично к этому относится.
– Какой толк в людях, только получивших среднее образование? Разве что мы могли бы пригодиться в качестве лаборантов, выполняющие рутинную работу за своих старших товарищей. Я угадал? А как же тогда обещанная свобода действий?
По лицу политика пошли желваки, и Брюс понял, что попал в точку. Оставалось лишь ожидать, пока Горностаев
– А что в этом плохого? Мы бы наблюдали за работой своих коллег, набирались опыта, - пришёл на помощь Фил.
– Почему ты так взъелся?
– Неужели ты не видишь? Всё это сплошные иллюзии, а ты ведёшь себя, как наивный ребёнок!
– Если я ребёнок, то ты популярный писатель романов, - усмехнулся Саня, прицельно засаживая нож под рёбра Брюсу. Одержимый мечтой прославиться в этой сфере творчества, мизантроп болезненно воспринимал любые подколки на эту тему.
– Какой остряк!
– проскрипел зубами наш герой.
– Но я не закончил с любезным Иваном Петровичем. Вы верите в мораль и справедливость?
– Как это относится к теме нашего с вами разговора?
– спросил Горностаев, начиная тревожиться о психическом состоянии молодого человека.
– Вы спрашивали недавно о наличии вопросов, не уточняя их содержание. У меня их целая уйма, поэтому уж будьте так добры, уделите время.
– Ладно, верю, - с нежеланием ответил политик.
– Каждый ли член вашей семьи их придерживается?
– дьявольским огнём загорелись глаза Брюса. От напряжения его руки начали слегка начали подрагивать, а брови угрожающе приблизились к векам.
– Остановись!
– вежливо попросил Фил, толкнув локтем мизантропа. На самом деле он был крайне удивлён таким резким изменениям в поведении друга, которое явно не предвещало ничего хорошего.
– Отчего же? Самое интересное впереди!
– Саня пылал азартом прокурора.
– Наверное..., - неуверенно ответил Иван Петрович.
– Даже Сергей?
Горностаев замер, будто парализованный, потом резко обернулся и посмотрел на фотографию. Политик хотел отогнать пришедшую в голову догадку, но прекрасно понимал, что ошибки быть не может.
– Дядя, ты не ответил, - сказал Брюс, убедившись в правильном направлении мыслей Ивана Петровича.
– Твой брат придерживается этих правил?
– Чего ты добиваешься?
– осторожно задал вопрос политик. Градус страстей в салоне явно повышался, и он опасался возможного всплеска эмоций.
– Признания, - стальным голосом ответил наш герой.
– Но это скорее не для меня, а для моего друга.
– Хорошо, Сергей - далеко не самый хороший человек на свете. И мне действительно очень жаль, что он так поступил с тобой и твоей мамой. Но ведь это в прошлом, так зачем ворочать его?
– Теперь поставим вопрос так: а действительно ли вы, Иван Петрович, такой честный и правильный? Коррупция ведь сейчас повсюду, - вошёл во вкус Брюс. Судьба так благосклонно отдала ему в руки ниточку от отца, так почему бы не подёргать за неё вдоволь?
– Я не на допросе, смею заметить, - процедил сквозь зубы Горностаев.
– Поэтому позволю себе больше не отвечать на личные вопросы.
– Хватит!
– не выдержал Фил и с упрёком обратился к другу.
– Ты не в праве так разговаривать со своим дядей! Он брат твоего отца, а поэтому не делай его козлом отпущения! Посмотри на себя со стороны и подумай: далеко ли ты ушёл от своего отца?