Санация
Шрифт:
– Не молчи, ты же знаешь, что от этого легче не станет, - Сид макнул последнюю картофелину в кетчуп и отправил её в рот. Картофелина оказалась слишком большой, и углы рта парня стали красными. Артём стал похож на вылитого вампира.
– Жадность фраера сгубила, - улыбнулся он.
– Тебя не пугает... это?
– Саня погладил шрам и взглянул на друга пустыми глазами.
Сиду невольно показалось, что Брюс смотрит сквозь него, как если бы он был прозрачным.
– Я видел, как ты мешаешь пюре быстрого приготовления и крабовые палочки. Справлюсь как-нибудь и с этим, - подмигнул другу Артём.
– А меня вот пугает, - признался Саня.
– Смотрю
– Забей. Просто немного переволновался. Вчера ты слишком много пережил...
– Не поспоришь, - хмыкнул Брюс и снова уставился в йогурт. Артём не позволил ему снова уйти в себя.
– Ты исчез из универа. Для тебя пропуск лекции едва ли трагедия, а тут два дня, причём без явной причины.
– Я и так был не самым популярным человеком в группе. В компании половины из этих людей я чувствую себя неуютно.
– Брюс скривил лицо.
– В таком виде я оттолкну даже тех, кто хоть капельку мне симпатизировал.
– С каких пор тебе стало интересно чужое мнение? Плевать на него, ты сам себе хозяин!
– вспыхнул Сид.
– Ты действительно такой наивный?
– усмехнулся Саня.
– Все мы зависимы от мнения в той или иной степени. Просто в некоторых ситуациях умело врём себе и окружающим, что мир крутится вокруг нас самих без гравитации общественных взглядов. Представь, ты купишь себе бутсы. Они будут тебе безумно нравиться, но все люди вокруг будут утверждать, что это самые некрасивые бутсы из тех, которые они видели. Спустя некоторое время ты и сам в это поверишь.
– Неправда. Если я куплю их, то буду уверен в своём выборе, - возразил Артём. Брюс, наконец, клюнул на философскую тему. Оставалось лишь подсечь рыбину - не дать другу замолчать.
– Я футболист, потому люди должны оценивать мою игру, а не красоту спортивной обуви. О вкусах, тем более, не спорят. Ты слишком сильно заморачиваешься по поводу своего социального статуса.
– Сказал человек, который висит на доске почёта рядом с деканатом, - съехидничал Брюс, булькнув остатками йогурта.
– Кого ты видишь перед собой? Обладателя наивысшего балла за первую сессию? Это никому не интересно! А вот участник команды факультета по футболу, занявшей первое место на университетской спартакиаде, явно не будет обделён вниманием. Не пойми неправильно, я ни в коем случае не хотел тебя как-то задеть.
– Всё нормально. У нас в стране свобода слова, - Сид откинулся на спинку деревянного стула и свесил руки вниз.
– Ты был на похоронах?
– Был. Мама Сани приезжала вчера, спрашивала, знаю ли я что-нибудь о том, как всё произошло. Разумеется, никакой информации у меня не было. Сначала она пошла к Юле, потом к тебе, но ты не открыл дверь. Пришлось соврать, что у тебя очень крепкий сон.
– Очень мило с твоей стороны. Но я бы всё равно ей ничего не сказал. У них и так в семье теперь всё непросто. Подробности смерти сына могли всё только усугубить, - Саня прикусил губу и начал терзать её зубами. Практиковал он такой вид волнения достаточно часто.
– Клеменцева тоже хороша! Держать рот за замком - иногда хорошая практика.
– По-моему, не тебе решать, кто и что должен знать. Она мать, потому имеет право на любые подробности о последних минутах Сани, если ей того захочется.
– Сид твёрдо взглянул на Саню.
– И, кстати,
– А убийцы приходят на могилы своих жертв?
– Брюс уставился на Артёма, отвечая на его немое порицание.
– Не пори чушь! Ты не мог этого сделать!
– А тебе почём знать? Смотри, холодное оружие, - парень взял в руки нож и ткнул подушечкой пальца в самое острие.
– Хоть бы затачивали нормально. За что я деньги плачу? Вот скажи: что мне сейчас помешает вспороть твою глотку?
– Ничего. Давай, - абсолютно спокойно ответил Сид, поднимая голову вверх.
Брюс с интересом осмотрел на шею Артёма, поднял лезвие вверх, чтобы оно вертикальной линией разделяло друга на две части - голову и оставшееся туловище, и положил нож на место.
– С тобой неинтересно.
– И Щербакову бы ты не смог причинить вред, - подтвердил свои догадки Сид.
– До убийцы тебе далеко.
– Никогда не говори никогда. Если начистоту, то я чувствую в себе склонность к насилию. Меня непреодолимо тянет к холодному оружию, а когда выпадает возможность с ним контактировать, то я слышу тоненький звон металла, жаждущего разрезать чью-то плоть. Вчера, когда мой дядя полосовал Саню, я испытывал не страх, - Брюс медленно закрыл глаза, будто переносясь во вчерашний день, и понизил тон.
– Это было любопытство, азарт мясника.
– Меньше проводи времени за ужастиками, и будет твоей психике праздник, - вынес свой вердикт Артём.
– Но я и не смотрю. Эти образы появляются сами по себе, они продукт только моей фантазии, а не увиденных событий.
– Без понятия тогда. Ищи ответ в себе.
– Искал, - признался Брюс.
– Ты никогда не задумывался над тем, сколько ещё в футбол гонять будешь?
– Почему ты про футбол спросил?
– напрягся Седельник.
– Просто задумался над тем, что со мной сейчас происходит, и понял, от чего стоит отказаться и что стоит ограничить.
– Расскажи.
– Учёба. Я всегда думал, что моя сила заключается в обладании острым разумом. В том, что горсткой слов можно и растоптать человека, и вдохновить его на подвиг. Сколько известных цитат, сколько книжных жизней собрано здесь, - Саня постучал по голове.
– Как мне это помогло позавчера? Интеллект - лишь один из факторов победы, лёгкая конница, вечно использующаяся не по назначению и не в том объёме. Прорубает же щиты пехота, грубая сила. Чтобы сделать мир лучше, иногда нужно поработать совком и веником. Вчера я не мог пошевелиться и спасти Щербакова, потому что был слаб. Физически слаб. Я хочу стать сильнее! Хочу иметь возможность защитить себя и своих близких!
– От возбуждения у парня сжались кулаки. Голос его стал громче и уверенней.
– Для этого нужно тренироваться, усердно и тщательно, что отодвигает учёбу на второй план. Возможно, придётся забрать документы и отложить получение желанного диплома до других, безопасных времён.
– У людей много лет уходит на то, чтобы найти себя. Футболом я вряд ли смогу зарабатывать на жизнь. Если я завяжу, то у меня появится куча свободного времени, и мне будет намного проще всё успевать, - рассуждал Сид.
– Но бросить это - всё равно, что изменить себе. Я этого совсем не хочу, так как не считаю, что бессмысленное зарабатывание денег должно стоять выше, чем собственные интересы, выше того, к чему рвётся душа. Поэтому я не одобряю твой выбор. Если это приносит тебе удовольствие, в этом твоё призвание, то какая, к чёрту, разница? Если ты во что-то веришь, то стоит пытаться что-то сделать.