Санация
Шрифт:
Григорий тревожно осмотрелся по сторонам в поисках дворняг и прочих конкурентов, после чего извлёк из сумки блин ларёчного производства.
Занятые люди, вроде нашего банкира, наработавшие трудовые мозоли в ежедневных преодолениях карьерной лестницы, представляли домашнюю кухню лишь символически, в виде рваных кусков батона и щедрых кусков колбасы. Осторожно, как сапёр в ответственный момент, Гриша развернул бумажные оковы блина и морально созрел для начала трапезы. Не успели зубы банкира достигнуть мучной оболочки, как того настиг сильный порыв ветра. Спустя пару секунд мужчина ошеломлённо разглядывал полукруги укусов на своём блине...
Сид не занимался
– Бифетов нет!
– раздражённо сказала кассирша на вокзале, торопливо пережёвывая кусок торта со вчерашнего корпоратива.
Так был отрезан первый путь к Мозырю. Огромная скорость, которую вместе с гепардом приручил Сид, давала ряд бонусов, но была ограничена критерием человеческой усталости. Машина же слишком громоздкая и заметная, да и водить в Минске - занятие опасное и нервное. Из трёх водителей один действует, как отъявленный камикадзе, и лелеет в душе мечту прокатить беспечного пешехода на капоте, другой же трусит и робостью провоцирует аварии. Поэтому в качестве транспортного средства был избран мотоцикл.
Как и остальные гости из будущего, Артём не имел официальных документов подтверждения личности. Да и предъяви он их, возникла бы дикая путаница, и у настоящего Сида добавилось бы головной боли. Откуда у мутанта столько денег? Предусмотрительный мутант хранил банковские карточки и скопил на них достаточную сумму. Именно этот пластиковый веер и стал компенсацией для владельцев магазина...
Артём прислонился к столбу уличного фонаря и снял шлем, вернув зрению цветовую гамму. С минуту он терпеливо всматривался в знакомый проход между домами. Через минуту оттуда должна была выйти та, что на протяжении многих месяцев незримо ощущалась им везде, близкая и одновременно далёкая...
Яна появилась точно по графику. Пытливые карие глаза девушки, подчёркнутые строгими изгибами бровей, странствовали по экрану телефона. Лёгкая аристократичная бледность входила в контраст с лёгким блеском губ, выгодно подчёркивая волевой подбородок и милые ямочки на щеках. Непослушные каштановые волосы были усмирены на затылке зажимами заколки и переливались на ветру. Джинсы, балетки и лёгкая фиолетовая кофта, в тон ногтям, были вещами сугубо практичными и удобными, но даже сквозь них читалась та неуловимая женственность, которая недоступна многим фифам попугайской наружности.
Сид почувствовал, как забился в вибрации телефон и улыбнулся. "Не хочу идти в школу. Хочу в Минск, к тебе, на лекцию к Гуревичу". Держа Яну в поле видимости, Артём сбросил с себя остатки лёгкого оцепенения и начал отступать назад, постепенно смещаясь к удобной для разбега песчаной насыпи. Гусак размеренным шагом приближалась к проезжей части, которая полосой дороги и вереницей чадящих дымом машин отделяла девушку от учебного заведения.
Светофор подмигивает и устремляет зелёный взор на утрированный поток прохожих, представленный Яной и двумя мальчишками начальных классов, яростно вырывающих друг у друга журнал с комиксами. Один из ребят оказывается более смышлёным и резко отпускает предмет раздора. С победным воплем его приятель, точно перезрелая груша, валится на асфальт под тяжестью ранца и мигом решается трофея. Поднимаясь на ноги, он с негодованием раздувает грудь и с истошным воем, как воинственный питекантроп, кидается на новоиспечённого обладателя журнала, на бегу толкая плечом
От неожиданности девушка роняет сумку. Внимание Гусак отвлечено, и в спину ей уже летит сиреневая легковушка. За рулём гламурной машинки - хм, не поверите - блондинка, пытающаяся совладать сразу с кучей дел. К несчастью, Юлий Цезарь в её родословной не пробегал, потому лак для ногтей расплескался по переднему сиденью, а тойтерьер оставил на коленях лужу, отомстив за годы заключения в тряпичных шмотках и бантиках...
– Пора!
– негромко произнёс Сид, толкаясь опорной ногой.
Ступни приятно пружинят от насыпи, а тело в едином порыве рвётся вперёд, как пуля. Звуки и запахи начинают размазываться, воздух начинает растекаться по лицу, зрение же становится острым, как лезвие кухонного ножа, высверливая конечную точку. Тело словно и сохраняет целостность, и одновременно распадается на части, заполняя своей физической сутью каждую точку пространства. Артём резко возник рядом с Яной и подхватил её под руки ...
Память Гусак уловила ход событий лишь фрагментарно. Яна подняла несколько книг и закинула их обратно в сумку. Звук несущейся машины донёсся до ушей с заметным запозданием. Девушка не успела толком испугаться, как вихрь оторвал её от земли и понёс в неизвестном направлении. Когда осколки сознания вновь собрались воедино, то Яна поняла, что сидит на тёплом шифере крыши, прислонившись спиной к кирпичной пристройке. Повернув голову, Гусак оказалась в полуметре от лица спасителя, который с нескрываемым любопытством её разглядывал.
– Отстань от меня!
– тотчас сработала дежурная реакция девушки на опасность, в роли которой могла теоретически оказаться даже безобидная тарелка противного супа.
– Я так рад тебя видеть, - таинственным полушёпотом сказал Сид, осторожно проводя тыльной стороной указательного пальца по губам Яны.
Гусак запоздало начала различать родные черты парня. Короткие волосы, волнами закручивающиеся на голове, крохотная впадинка, которую лично выкорчевал сам обладатель лба, та улыбка, которая мгновенно поднимала настроение...
– Тёма? Откуда ты здесь?
– Хотел бы сказать от верблюда, но не хочу клеветать на бедное животное, - уклончиво ответил парень.
Дар речи повторно пропал у девушки, на этот раз принудительным путём. Седельник не хотел больше ждать и жадно прильнул к губам Яны. Приятное чувство, надолго покинувшее Артёма, вновь наполнило сердце амброзией. Гусак перестала быть ранящим воспоминанием и во плоти отвечала на поцелуй нашего героя. Он не мог насытиться её губами и будто по частичке впитывал энергию своей девушки. Яна не противилась этому и щедро делилась любовью и лаской с любимым человеком.
Каждое неосторожное, как у слепых щенят, столкновение носов, немыслимые переплетения пальцев вызывали у обоих приятное покалывание, которое волной удовольствия уносило их на вершину наслаждения. Секунды утратили вес во времени, а минуты рассыпались в вечность...
– Остановись ты хоть на минуту!
– слабым голосом пыталась вернуть самообладание Яна.
– Никакой минуты!
– отрезал парень.
– Не сейчас! Минута без тебя теперь покажется мне вечностью.
И сладкий марафон снова продолжился. Гусак отметила, что Артём стал более настойчивым и властным. Он не просто желал новых прикосновений, а готов был отдать всё за драгоценные мгновения контакта, пусть даже и зрительного. Каждый миллиметр тела девушки зашкаливал от перепавшей нежности. Будь она снеговиком, она бы уже растаяла. Потом снова бы собралась и снова растаяла. И так до бесконечного блаженства...