Саоми
Шрифт:
— Нет, — она пожала плечами, — ни монетки.
— А кроме денег?
Серые глаза девушки гневно прищурились:
— Ничего, что я могла бы предложить в качестве оплаты.
Стиг молча отвернулся и отдал приказ продолжать путь. Уже запрыгнув в седло, он обернулся. Инга сделала несколько шагов, но растерянно замерла посреди заснеженной поляны, все еще не веря, что пройдет минута — и она останется у дороги совершенно одна. Наверняка ей было страшно, однако девушка выглядела скорее озадаченной, чем испуганной.
— Можете ехать с нами, — сказал Стиг. — Я не возьму с вас платы.
— Нет уж, спасибо, — пробормотала Инга, — лучше я как-нибудь
— Это глупо. Здесь часто нападают и на конных, а вы станете легкой добычей для любого. При виде одинокой женщины каждый второй путник превратится в разбойника.
Она передернула плечами, с сомнением глядя то на Стига, то на белого жеребца.
— Я не возьму с вас платы ни в каком виде, — добавил арант.
Инга вздохнула так, будто делала одолжение и самому Стигу, и его людям. Подойдя к волошскому коню, она без труда забралась на него, привстала на стременах, проверяя их длину. И неожиданно смущенно улыбнулась:
— Спасибо. Я постараюсь не доставлять вам беспокойства.
Каждодневные тренировки теперь большей частью проходили не за конюшней, а на широкой площадке, скрытой от всего города за южным склоном Джамерьи. Вонг взялся за обучение добросовестно, однако по-прежнему относился к Ярату с подозрением и неодобрением. Саоми решил не обращать на это внимания, хотя порой пытался завести разговор — о великих мастерах, об оружии или науке. Но Даен встречал эти попытки мрачным пренебрежением, и Ярату вновь приходилось мириться с тем, что его считают недостойным нормального отношения. Что ж, радовало, по крайней мере, что такого мнения придерживался один Вонг.
С мастером Элифом они обычно поднимались дальше, к самой вершине. Оттуда было видно всю долину Эште, и городок, и дорогу, и горную гряду на северо-западе, и море, искрящееся под зимним солнцем. Серхат раздобыла для Ярата парик — соломенно-желтый, с патлами до плеч. В этом парике его можно было принять за аранта — только меча не хватает да плаща. Приемная дочь пожилого мастера посоветовала ему дополнить образ светлой шляпой и повязкой на один глаз, и теперь вряд ли кто из горожан, увидев Ярата на улице, мог признать в нем беглеца-саоми.
Жизнь в городке казалась удивительно спокойной, и, несмотря на обстановку в империи, создавалось впечатление, что проблемы, волновавшие и арантов, и волошцев, и многих тех, кому приходилось каждый день бороться за выживание — здесь никого не затрагивали. Люди чинно прогуливались по набережной, любовались морской гладью, слушали музыку в богатых ресторанах и мелких барах, словом — просто жили. Бывало, вечерами Ярат выходил на берег и, спускаясь по каменным ступенькам к шуршащей под ногами гальке, прятался от холодного ветра у волнореза и сидел на корточках, глядя на темнеющее небо, на воду — до самого горизонта, на рыбацкие лодки у причала. Большой порт располагался в гавани соседней Алессы, и иногда вдалеке можно было увидеть паруса купеческих кораблей.
В такие вечера Ярат поздно возвращался в дом к старому мастеру — было над чем поразмышлять в одиночку, о чем вспомнить.
Мастер сдержал обещание и познакомил его с людьми, которые возглавляли подполье в приморье. Это произошло в пасмурный, дождливый день. Ни о чем не предупредив, мастер Элиф предложил Ярату пройтись вместе в западную часть города, и там, на неширокой улочке, их встретили двое и попросили пройти вместе с ними.
— Так надо, Ярат. Поверь, — сказал мастер, и только потому саоми позволил
Полутьма рассеивалась лишь светом трех восковых свечей в тяжелом подсвечнике, что стоял на столе прямо перед Яратом. Надо думать, собравшиеся хорошо видели его лицо. Они молчали и не двигались, поэтому взмах руки саоми услышал по шелесту одежды раньше, чем острое зрение позволило выхватить из темноты отблеск огня на стальном лезвии. Отклониться было несложно. Кинжал пролетел мимо, не задев и волосинки, но Ярат не спешил отвечать атакой неведомому противнику — остался стоять на месте. Интуиция говорила ему, что это — лишь проверка, что ни убить, ни причинить ему вред никто не собирался.
Прямо напротив Ярата вспыхнул огонек, осветив круглое лицо немолодого человека.
— Простите нас, пожалуйста, — сказал незнакомец, а тем временем из темноты появлялись другие лица, и взгляды их были прикованы к лицу саоми. — Мы вынуждены были использовать все средства, чтобы проверить — действительно ли вы — тот человек, за которого себя выдаете.
Ярат мрачно подумал, что сейчас его попросят превратиться в кота, и после, когда он откажется это сделать, наверняка усомнятся — а саоми ли перед ними? Но почему-то его не попросили, и это казалось странным, если только… "А не рассказал ли им мастер Элиф, что я не могу превращаться?" От такой мысли стало противно, и Ярат уверил себя, что мастер просто уговорил этих незнакомцев ограничиться другой проверкой, весьма символической. И хотя любой, посмевший выдать себя за саоми, должен был обладать быстрой реакцией, наверняка прятавшие лица в темноте люди заметили зеленоватый отблеск в глазах стоящего перед ними. Кто-то из них мог знать, что глаза саоми меняют цвет в минуту опасности.
Теперь в помещении было светло, и лишь по углам колебались глубокие тени.
— Присаживайтесь, — круглолицый указал на стул недалеко от Ярата.
— Благодарю, — саоми сам не узнал своего голоса, ответ на вежливое приглашение прозвучал почти язвительно. Похоже, общение с Ингой не прошло бесследно.
Он рассматривал людей, сидящих за длинным деревянным столом, стараясь делать это не слишком демонстративно. Все они были старше, в некоторых опытный человек сразу узнал бы воина. Каждый вооружен: мечи лишь у двоих, остальные с кинжалами и ножами, спрятанными под одеждой.
— Похоже, вы действительно тот, кем назвались, саоми Ярат, — глаза сидящего напротив человека поблескивали, отражая пламя, их взгляд будто пытался проникнуть в душу, прочесть мысли, самые сокровенные.
— Я не знаю ваших имен, — напомнил саоми.
— Простите, но, — собеседник развел руками, — возможно, в ближайшее время вы их и не узнаете.
— Мы видим вас впервые, — поддержал круглолицего сидящий по правую руку от него седовласый мужчина с фигурой воина и обветренным, узким лицом, на котором выделялись высокие скулы. Именно он и бросил нож из темноты, проверяя реакцию саоми. — Вам терять нечего, ваше имя известно каждому жителю нашей империи, нам же важно сохранить свое теперешнее положение в обществе, иначе наши возможности влиять на ситуацию будут в значительной мере ограничены.