Сапер. Том IV
Шрифт:
— Как повезет. Это как встретить на улице крокодила, баш на баш, или да, или нет.
— Не до шуток, — чуть обиженно ответил майор. — У меня людей нет, выход этот обеспечить. Пять человек — и я шестой.
— А как же вот эти ваши штучки, когда подкрался, часового ножиком, а потом второго, и третьего, а?
— Кино меньше смотрите, — махнул рукой поляк. — В жизни всё не так.
— Ага, и сведения слишком горячие, согласовать с начальством, план предъявить, личный состав подготовить… — посочувствовал я. Это легко, кроме работы языком, никаких усилий не требует.
— А скажите, вы своих специалистов выделить не сможете? — вдруг спросил Нижинский.
— А вы азартны, —
Пятерка, скорее всего — личный резерв поляка. Все, кого может собрать без огласки. Если что — сможет отбрехаться, мол, обычная разведка, решили проверить местность в близости возможного ввода наших. И моих парочку — фугас заложить, на подхвате постоять. Для засады — самое оно. Риск есть, иначе майор не хитрил бы.
Чем-то он мне напомнил мои похождения в Киеве. Про риски никто не думал, летели сломя голову. Может, только это и помогло выбраться из этой западни. Да я и сам пошел бы, да только кто ж мне даст? Выволочка от Кирпоноса, когда он объяснял, кто и чем должен заниматься, слишком свежа в памяти. Не поймут, притащи я даже троих генералов. Не по чину. Даже обидно немного. Да и на кого батальон оставить? Я ведь теперь не вольная птица в свободном плавании — на мне куча народу, за которых я с утра до вечера ответственность несу.
— Дробязгин, — позвал я ординарца, мнущегося неподалеку. — Позови Гапонова, где-то он рядышком есть, я его голос недавно слышал.
Лейтенант Гапонов к перспективе выделить двух бойцов, да еще и обеспечить сколько-то там взрывчатки на фугас, отнесся без восторга.
— Тащ полковник, ну куда? С утра проходы обеспечивать, каждый человек на счету. Взрывчатки… только с возвратом… И то, сами знаете… Одного человека — как от сердца отрываю. Сами знаете, как у нас с личным составом… Разве что я сам…
Вот гад, у меня научился. Я давно понял — поддаваться нельзя. Никому и никогда. Даже если вообще ничего не запланировано. Привыкнут, сволочи, потом без спросу брать начнут.
— Я тебе дам «сам»! А командовать твоими бойцами кто будет? Пушкин Александр Сергеевич? Так он умер более ста лет назад. Сами видите, некого послать, — повернулся я к Нижинскому. — Один боец и взрывчатка. Надеюсь, не больше суток?
— Загадывать не будем, — ответил довольный поляк. — Когда вернутся, тогда вернутся. Но может, найдете еще человека?
— Тащ полковник, разрешите обратиться, — влез Дробязгин.
— Слушаю, — вздохнул я.
— Разрешите мне с хлопцами… Я же сам… Ну вы помните, я рассказывал… И фугас установить помогу, разве ж я… Это ж мы уже…
Почему я согласился на эту самую натуральную авантюру? Сам не пойму. Но точно знаю — если об этом узнает комфронта, люлей выпишет по самое никуда. Как бы до рукоприкладства не дошло. Потому что всё я делаю не так — отправляю людей заниматься хрен знает чем без приказа и согласования, беру на себя несвойственные моему подразделению задачи… Партизанщина, разброд и цыганщина, если коротко. Но чувствую — должно выгореть. А победителей не судят, так же?
Уж не знаю, как там Нижинский организовал это дело — я его и видел после этого совсем недолго. Но как уходили в разведку — это на моих глазах произошло. Потому что совсем рано утром я их сам, всех семерых, можно сказать, провожал.
Сам поляк остался в расположении. Кто ж его отпустит? Наверное, как и меня. Он тоже может отправлять людей умирать за свои ошибки, а сам пытаться их исправить — никак. Вот такие пироги.
Но потом мне некогда стало переживать. Как там этот парикмахер говорил? Фигаро тут, Фигаро там. И я точно так
Накаркал. Уж не знаю, от обиды ли за потерю батальона последнего прорыва, или как-то немцы усмотрели звезды на петлицах экскурсантов, но нам устроили артналет. Так себе, третий сорт — не брак, но у нас тут всё взрывоопасно, и вообще. Даже если по нужде идешь, лучше не закуривать.
Короче, началось веселье. Что-то взрывается, где-то горит с ядовитым дымом, пыль столбом. Всё как положено. И меня опять приложило. Для симметрии, во второе полужопие. Не так глубоко, царапина, санинструктор помазал чем-то, и всё. Но я воспринял это как звоночек такой. Мол, не лезь далеко. Один мудрый мужик сказал как-то, что надо делать, что должно, а будет пусть то, что будет. Жаль, фамилию его не знаю, поискал бы книжки, может, он еще чего полезного написал.
И вот в результате всего этого у меня оказались порванными форменные брюки. Аккурат на месте ранения. И я, пока не зашил, ронял авторитет командира Красной Армии своим голым тылом. И только после этого додумался на часы посмотреть. Пять часов. В самый раз, когда генерала Херцога вызволять должны прийти. Значит, в одном нас покойный писарчук не обманул, а шумиха эта — чтобы внимание отвлечь…
Я после обстрела пошел свои дела творить — выяснять, кто жив, кто не очень, раненых обиходить, кого нужно — эвакуировать, кто цел остался — озадачить, чтобы не скучно было. Зато спокойно стало — ни одной звезды в петлицах в округе. Никто с ценными указаниями не лезет, что и как делать, не рассказывает. Короче, занимаемся кому чем положено. Опять времени не было на всякие глупости. Потому что всякими тоскливыми ожиданиями, всей этой сопливой ерундой из серии плач Ярославны, занимаются исключительно от безделия. А когда забот полон рот, то мысль одна — когда отдохнуть можно. Хотя мысль, конечно, в голове иной раз мелькала: как там? Удалось или нет?
Но я честно выдержал, не метался по краю минного поля, и не вглядывался в горизонт. Устал за день как собака. К тому же предыдущую ночь не спал почти. А потому после ужина дал ценные указания подчиненным и скомандовал себе отбой. Глаза слипались, я даже не перешел к еще более ценным указаниям.
Разбудил меня среди ночи какой-то гад. Я бы даже сказал, сволочина.
— Что? — спросил я, не открывая глаз и таким образом пытаясь поймать последние секунды сна.
— Там этот майор приехал, два часа назад, — начал докладывать Малышев. Ну да, вчера был Гапонов, сегодня он. Сутки через сутки, с правом сна, если получится.
— И что? Ради этого ты…
— Нет, тащ полковник. Там сигналят, с той стороны. Вроде наши. А вы сами говорили…
— Что ж ты сразу не сказал, дуболом? А он мне про майора сказки рассказывает! Сапоги мои найди срочно!
Глава 17
И еще сам не знаю сколько я ждал, пока наши доберутся. Уж лучше бы разбудили, когда они здесь оказались. Я бы сны смотрел, а не торчал в ночи рядом с майором Нижинским. А он никаких попыток развлечь меня не предпринимал. Только и рассказал, что когда сюда ехал, то машину обстреляли, но не попали.