Сапфир
Шрифт:
– Лилия, мне так жаль, но я не могу тебя развязать, насколько он привязал тебя, сказал?
– На сутки, ох… Он – мерзкая тварь!
Сан снова взлетел и завис в воздухе напротив разъярённой девушки.
– Сан, тогда раз не можешь меня развязать и мне придётся здесь ещё болтаться как мешок с дерьмом до вечера, то скрась моё одиночество.
– Ладно, Лилия, я останусь рядом с тобой, – и он присел на ветку рядом.
Девушка подняла окровавленную руку и жалобно произнесла, тщательно скрывая обман:
– Видишь, как он сильно порвал мою кисть, я истекаю кровью и до сих пор не смогла регенерироваться,
Сан опешил от такой жестокости Сапфира над собственной сестрой и с неподдельным удивлением, спросил:
– Но как он мог такое сделать, ведь мы очень долго не можем регенерироваться от клыков сородичей? – подлетев к девушке, быстро прокусил артерию на своей кисти и поднёс к её губам.
Лилия схватила руку Сана и, подкрепившись, для восстановления сил и быстрой регенерации от вампирской крови, стала целовать его кисть, делая глубокие засосы, прикусывая и облизывая маленькие ранки. Сан попытался выдернуть руку, но не тут–то было, Лилия крепко держала её и в следующее мгновение уже втянула в рот один из его пальцев, засасывая и облизывая, томно смотря ему в глаза.
Сана, как кипятком обдало при виде её до боли возбуждающего взгляда и того, что она вытворяла с его пальцем. Она притянула его ближе за руку и, схватившись за другую, положила к себе на пышную грудь, которая поднималась и опускалась в такт её глубокого возбуждённого дыхания.
Князь хотел вырваться, но не смог так обидеть дочь лучшего друга, и замер, на миг, становясь податливым пластилином в её похотливых руках. Девушка начала двигать его же рукой по своей груди, и Сан хрипло выдавил из себя:
– Лилия, перестань…
Тут она резко разорвала верх своего платья и её упругая обнажённая грудь предстала перед глазами Сана с тёмными острыми сосками, всем своим видом показывая, как она изнывает от желания. Вампир тяжело вздохнул, чувствуя, что его сознание просто уплывает, а здравый смысл теряет разум, всё тело пробила мелкая дрожь и даже его губы задрожали, а жезл встал, выпирая из штанов, сильно натягивая плотную ткань.
Она грубо сказала:
– Ну что же ты смотришь, поцелуй меня, я хочу, чтобы это сделал ты, сейчас, ну давай же.
– Но, Лилия, я не могу… – хрипло прошептал Сан, собирая последние остатки воли в кулак.
– Ты хочешь, чтобы я отдалась какому–то местному мужлану, грязному и вонючему крестьянину?
– Нет, – выдавил Сан.
– Тогда возьми меня, я хочу, чтобы моим первым мужчиной стал ты. Ты и никто другой, понимаешь?
Сана уже полностью трясло от сумасшедшего возбуждения, и он нежно прикасаясь к пышной груди сексуальной искусительницы кончиками подрагивающих пальцев, прильнул к её сочным губам, слившись в сладком поцелуе. Пояс Сапфира больше не бился током, видимо, потому что Сан не пытался её освободить, а жаждал совсем уже другого. Он приблизился настолько близко, что Лилия почувствовала его стальное орудие, упирающееся в лобок под тонкой тканью юбки. Он судорожным движением стал задирать её юбку, обнажая стройные бёдра, а она исступлённо шептать:
– Да, да, возьми меня, сейчас…
Мозг Сана взорвался мириадами звёзд от раздирающих его разноликих чувств: верности к жене, мысли, что это дочь Константина, который оторвёт ему голову, если он лишит её девственности, и безумного возбуждения
– Сапфир, прости, я не хотел…
Граф опустился с Лилией на землю, пытаясь не смотреть на её обнажённую грудь и грозно произнёс:
– Прикройся, бесстыжая!
Но девушка не повиновалась, а заорала в ответ:
– Чего это ты раскомандывался? Я хочу его! Убирайся!
– Нет!
Между Сапфиром и сестрой началась громкая перепалка, а Сан, стоя чуть поодаль, выглядел, как побитая собака и даже побаивался вмешиваться.
– Что нет? Мне не нужна твоя забота и контроль!
– Найди себе мужа!
– Я хочу, чтобы он стал моим мужем!
– Он уже женат, и Мейли тебе свернёт за него шею!
– Это я сверну ей шею!
– Ты глупая, он не женится на тебе, хочешь стать его шлюхой?
– Какое тебе до этого дело? Значит, буду его шлюхой!
Лицо Сана посерело, он не хотел бросать жену, так как сильно любил её, а Лилия – это просто наваждение, насильно ему навязанное.
В этот момент Сапфир схватил брыкающуюся и кусающуюся сестру, словно разъярённую тигрицу, так и не потрудившуюся натянуть на место платье и крепко зажав её стальными объятиями, взлетел, бросив уже в полёте Сану:
– А с тобой я после поговорю.
Лилия отчаянно боролась с братом, что ему даже пришлось подлететь к озеру и с высоты полёта бросить девушку в него, чтобы немного охладить её пыл.
Лилия сразу ушла с головой под воду, затем быстро выплыла, всё ещё ругаясь, как мужлан, вышла на берег, глядя с верху вниз на лежащего, на траве Сапфира и злобно процедила:
– Ублюдок.
Граф, стараясь не смотреть на её всё ещё обнажённый верх, строго повторил:
– Прикрой грудь.
– Не хочу! Любуйся… Как я прекрасна, намного красивее этой… Мейли!
Но граф уже не выдержал такой бесцеремонности сестры и, подскочив к ней, схватил в крепкие объятия и грубо поцеловал в губы.
Лилия опешила от такого странного поведения брата и, крепко сжав зубы начала упираться, выставляя руки в его стальную грудь, но через мгновение он резко отпустил её, и она, от неожиданности упав на землю, машинально одевая верх платья, прошипела:
– Что ты делаешь, сумасшедший?
– Ты не оставила мне выбора, я хоть тебе и брат, но всё же мужчина, и мой жезл встаёт при виде твоей великолепной груди!