Сара
Шрифт:
Однако напрасно я кривил лицо и повторял: "Сара, фуфель, ноу гуд, летс гоу". (Сара, ерунда, плохие, пошли.) Девушка надумала проявить характер, выделываясь перед фармасийными работницами. Я не стал сопротивлялся, и, решив ее побаловать, заплатил. Часы стоили в районе шестисот песо, Сара была рада, но явно пожалела, что не выпросила чего-то более существенного. Решив наверстать упущенное, она повела меня дальше по лавкам, но теперь я игнорировал ее намеки и нытье.
На этот раз черти занесли нас в отель, стоявший в самом центре городка и обращенный на Дуарте выкрашенным
В пустынном холле, на ресепшене, стоял задумчивый гладкий парень в черной рубашке и ненатурально улыбался. Узнав, что нам нужен номер всего на час, мучачо поскучнел и стал смотреть в сторону. После уговоров он выдал нам за пятьсот песо ключи, но предупредил, что это строго на час. Дурочка Сара оставила у него в сейфе свое оружие.
Номер был большой, но запущенный, с пыльными картинками на стенах, сломанными задвижками на дверях и неисправным смесителем в душе.
Мы расположились на узком балкончике в алюминиевых креслах, друг напротив друга. Отсюда была отлично видна вся Дуарте, длиной не более километра из конца в конец. Артерия порока в этот полуденный час была пустынна, только в баре напротив отеля похмелялись несколько татуированных пожилых рокеров в черных кожаных жилетках, с конскими хвостами из седых волос. Эти гороховые шуты проводили время, пялясь друг на друга мутными глазами, в компании самых страшных проституток.
– Чика гуд, – дразня Сару, показал я на совсем юную девушку, расположившуюся в тени прямо на ступенях отеля и доедающую курицу из коробки.
Обед ей купил парнишка, то ли друг, то ли родственник, рядом, в китайской обжорке. Паренек сам поел немного и оставил девчонке. Чика эта появилась в городке совсем недавно, но уже успела намозолить глаза. Мне она сильно нравилась, но наверняка ей еще не было восемнадцати, а связываться с малолеткой было бы безумием.
– Гуд чико, – в ответ Сара показала на высоченного белого мачо, разгуливающего по Дуарте в компании фигуристой потаскухи.
С длинными завитыми волосами, в узких черных очках, сильно накачанный и загорелый, хрен на самом деле выглядел презентабельно, надо отдать должное, но только на первый взгляд. Понаблюдав за парнем пару минут, я потерял к нему интерес. Фуфель, точно, как сарины блестящие часики. И чика с ним была такая же, вроде все на месте, высокая и смазливая, но как-то сразу было понятно, что даже в постели с ней будет неинтересно, не говоря уж о большем.
– Динеро, Сара. Ноу Сара – отра чика! (Главное деньги, Сара. Не будет Сары, будет другая девушка!) – предупредил я ее.
Это был нечестный ход, мне самому стало противно, но Сара успела сильно утомить меня сегодня. Девушка отлично все поняла, но испугалась не очень.
– Ю ми, ми, (Ты мой, мой.) – для наглядности показывая на себя пальцем, Сара искренне рассмеялась, уверенная в своей власти надо мной. Она протянула ногу и положила ступню мне на промежность.
Подумав, я не стал отрицать очевидное:
– Си. (Да.)
Кровать
– Гут хотел, (Отличный отель.) – показал я дырки Саре, но ей было все равно.
Когда она снимала часики, выпал шпенек, за который цепляется браслет.
– О, гут! Ай абла ю! (О, хорошие! Я же говорил тебе!)
Сара пожала плечами. Некоторое время мы возились с часами, пустив в ход ее накладные ногти, но починить так и не смогли.
Чика попросилась поспать хотя бы пять минут, я не стал возражать, и, как оказалось, зря. Она мгновенно уснула, и я позавидовал этой сариной способности. Дитя дикой природы, думал я, ворочаясь.
Я так и не смог подремать, когда запиликал отельный телефон, и мои надежды на халявное время испарились.
– Финито темпо, (Время закончилось.) – объявила Сара, положив трубку.
– Окей, абла уан аура, ай пэй динеро. (Окей, скажи, еще за один час я доплачу.)
Я хотел все-таки потрахаться, но тут вспомнил, что наличные деньги у меня на исходе, что Сара опять выдрыхлась за мой счет, и спасибо не сказала, и вообще, даже лучшие из женщин начинают борзеть, если их сильно баловать. Хотя, вроде бы, что такого она сделала? Немного поспала? Сам виноват – поэтому и злишься.
Однако, увидев ее полное равнодушие, я разозлился сильнее и велел:
– Летс гоу, Сара.
Чика напряглась и быстро собралась.
Гладкий боров на ресепшене, они все здесь такие, из-за малоподвижного образа жизни и чересчур калорийной пищи, забрал ключи и отдал сарин нож.
На крыльце, пряча глаза, я попрощался:
– Гуд бай, Сара.
– Але?
– Вот хэппенд? (Что случилось?) – я старался накрутить в себе злость.
– Але, динеро, (Алекс, деньги.) – Сара протянула руку, тоже отводя взгляд в сторону.
– Но, Сара, но, – я посмотрел ей в глаза. Платить я не хотел, и не от жадности, а потому что это было бы несправедливо.
В Бока Чике всё про всех знают. Негласное правило для туристов гласит, что если проститутка вам не понравилась, оказалась дурой или возникли другие проблемы, короче, если секс по каким-либо причинам не состоялся, лучше деньги все-таки дать, чтобы не иметь неприятностей в дальнейшем. Однако выбор за вами, можете не платить, никто не неволит.
Но Сара была моя амига, все об этом знали, и я решил упереться, несмотря на мягкий характер или слабоволие, кому как нравится.
– Окей, Але, окей, – многообещающе произнесла девушка и сбежала с крыльца.
20
Сара была незлопамятна, я тоже не любитель вставать в третью позицию, короче, мы как-то быстро нашли друг друга и забыли эту размолвку.
Все шло по-старому, я платил бешеные деньги за отель, трахался с Сарой и бесцельно убивал время. Я просто не знал, что мне делать дальше.
В один прекрасный день, бултыхаясь в бокачиксой луже и разглядывая белоснежный катер, забравшийся на мелководье, я внезапно и вдруг понял, чего хочу от жизни.
<