Сара
Шрифт:
Мы подождали девушку совсем недолго, минут пятнадцать. Хорошо, что у Сары хватило ума не краситься, а, может быть, она просто не посчитала нужным этого делать.
Ехать было недалеко, и скоро мы оказались в кондиционируемой громаде аэровокзала. Чика с любопытством вертела головой, ну да, здесь она раньше точно не была. Наверняка и в джипе проехалась сегодня утром первый раз.
Проверив, все ли в порядке с вылетом, мы пошли в "дьюти-фри". Люди вокруг, как обычно, улыбались нам вслед, глядя на Сару, конечно же. По дороге чика возилась с телефоном, она уже разобралась с меню и ловила радио доминиканского эфира. Пришлось ей напомнить: "Сара,
В "дьюти-фри" Сара попросила купить ей безумно дорогие очки, но я напомнил, что очки у нее есть, а деньги я лучше отдам ей. Против такого расклада девушка почему-то возражать не стала. Правду говорят, что женская душа потемки.
В зале ожидания мы обнимались и говорили еще о чем-то. Печаль овладела мной, я отлично понимал, что такой женщины у меня больше не будет никогда.
Как бы в порыве чувств я раскрыл бумажник и вытащил ворох купюр – песо, долларов и евро. На самом деле я еще в отеле отложил деньги, которые собирался оставить Саре. Не помню сколько, но в сумме бакс триста, наверное. Оставшиеся бабки, пояснил я ей, пойдут на уплату штрафа за превышение срока пребывания в Доминикане.
Подумав, я пошел сменить шорты на джинсы, в самолете наверняка будет прохладно. Чемодан оставил под охраной Сары, ну да что с ним будет, он же на замке.
Выйдя из туалета, я увидел, что девушка жадно пересчитывает деньги. Заметив, что я смотрю на нее, она почему-то смутилась и принялась изо всех сил нахваливать мой наряд, объясняя, что видит меня в длинных штанах первый раз.
Подошло время идти на регистрацию. Заполняя таможенную декларацию, я старался закрыться от Сары, чтобы она не видела суммы долларов, которые я вез в дорожных чеках. Наверняка она посчитала бы меня сказочным богачом и при этом страшным скрягой.
Вручив филькину грамоту старикану в джинсовой куртке, мы поднялись на второй этаж, причем Сара поколебалась, не решаясь встать на эскалатор. Я успокоил ее, показав, что рядом второй спускается вниз. Однако здесь дорогу Саре преградил тип в мундире. Финито, дальше вход только для белых. Шутка.
Мы отошли в сторону к ограждению, я смотрел на ее милое лицо и повторял: "Сара, ай люк мучо, мучо мухерас, чикас – ту, ю, ю бест! Ю мучо гуд!" (Сара, я видел много, много женщин и девушек, ты, ты, ты самая лучшая! Ты очень хорошая!)
Это не было ложью, я действительно считал и считаю до сих пор Сару лучшей из женщин, встреченных мной на жизненном пути.
Тоска, чувство неустроенности и горечь расставания разрывали мне сердце. Не выдержав, я обнял девушку и заплакал, пряча слезы, хотя какой в этом был толк.
– Айлл кам бэк, аора, вердад, Сара, май бьютифул, бонита Сара! (Я вернусь, правда, Сара, моя красивая, прекрасная Сара!)
У Сары глаза тоже были на мокром месте, но выглядела она гораздо спокойнее. Постояв еще немного, я обнял ее в последний раз, поцеловал, развернулся и пошел навстречу вымогателям в форме.
Впереди была грязная, холодная, неуютная Россия.
Часть 2
1
I'll be back. Я вернулся в Доминикану через три с половиной месяца. За два дня до того, звоня с Антигуа, я предупредил Сару о своем приезде: "Дос диас Алекс Доминикана, компренде?" (Два дня и Алекс в Доминикане, поняла?)
Разговор
В ответ на мой вопрос чика честно призналась, что у нее есть амиго. Не стал уж уточнять, кого она имеет в виду, любовника из местных или очередного более-менее постоянного клиента.
Приехав из аэропорта в Бока Чику и едва заселившись в тот же самый "Доминикэн Ола", я стал названивать Саре, но ее телефон был выключен.
Разобрав вещи, я пошел на пляж, искупался и отправился, конечно же, на Дуарте. Мир тесен, и первым, кого я там встретил, оказался дружище Бидоль.
Фэмили рассказал, что Сара арендует целый настоящий дом в Андресе. Наверное, подумал я, ее акции пошли вверх, что, впрочем, вполне ожидаемо при такой наружности.
Раскручивая меня на поездку в Андрес, мотоконча уверял, что девушка спит сейчас дома. Прикинув, что, по идее, после ночных трудов ей было самое время отдыхать, я поддался искушению прямо сейчас увидеть Сару и согласился на предложение Бидоля.
По дороге я попросил мотокончу продать мне сим-карту. Вместо того чтобы прямо отказать, тот запросил что-то несусветное, какие-то ежемесячные даже деньги.
Сарин хаус выглядел вполне "солидольно", снаружи, по крайней мере. Маленький одноэтажный кубик с чем-то вроде бетонированной веранды, деревянная дверь (это в Доминикане!), отнюдь не внушавшая ощущения надежности, и окна без стекол, но с металлическими жалюзи.
Мы долго стучали и вглядывались в закрытые жалюзи, но ответом нам было молчание. Чика, стиравшая по соседству белье в корыте, ничего про Сару сказать не могла или не желала.
Я попросил Бидоля подвезти меня в местное отделение мобильного оператора "Оранж". Странно, но там не оказалось туристических симок, хотя чего тут странного, не живут туристы в Андресе. Подключить меня к обычному местному тарифу менеджеры, заспанные парень с девкой, не соглашались.
Пока я разбирался с оранжистами, на противоположной стороне улицы Бидоль болтал с зеваками, мотая головой в мою сторону и скаля зубы. Вся компания дружно кивала и ухмылялась. Известное дело, что он мог рассказать. "Русо гуэйво", что означает именно то, что вы подумали, приехал за тридевять земель к моей родственнице, а та бл*дует тут по полной программе.
Вернувшись в отель, я собирался вздремнуть после обеда, но мою подготовку ко сну нарушил телефонный звонок.
Звонил какой-то хрен, говоривший на английском и назвавшийся директором отеля по работе с гостями или что-то в этом роде. Звонивший попросил встретиться с ним в холле на ресепшене в четыре часа. На вопрос, в чем дело, хрен разразился длинной тирадой, из которой я понял только то, что надо соблюдать правила пребывания в отеле.
На часах был всего час дня, но отдохнуть мне, конечно, не светило. У местного болвана должны быть очень веские основания для такого звонка. Настроение у меня испортилось. Я подозревал, в чем дело, и немного нервничал.