Сара

Карпов Александр Алексеевич

В шестнадцать часов ноль-ноль минут я непринужденно расположился на мягком диване в пустынном на этот час холле, стараясь не озираться по сторонам.

Через несколько минут подошел тип из местных, худосочного, но очень аккуратного вида и заговорил со мной по-русски, чему я сильно обрадовался. Встав и представившись, я спросил, он ли мне звонил. Собеседник начал отнекиваться, уверяя, что его только попросили задать несколько вопросов, а звонил вовсе не он. Я выразил готовность полностью удовлетворить его любознательность. Однако тип явно не знал, что он должен спрашивать,

и только сказал, что здесь какая-то ошибка.

Я сообщил, что приехал в Доминикану на более или менее продолжительный срок, и у меня есть планы завести здесь собственный бизнес, и даже рассказал, какой. Дело запахло гешефтом, и тут, наконец, парень назвался менеджером туристического агентства и посоветовал обратиться к своей супруге, которая работала в соответствующей компании.

Турагент очень хорошо говорил по-русски, грамотно и без акцента, и я похвалил его произношение. Тот сообщил в ответ, что выучил русский самостоятельно, по книгам. Это казалось маловероятным, однако данный вопрос занимал меня в тот момент меньше всего.

Еще раз повторив, что здесь какая-то ошибка, хренов менеджер предложил пройти к самому звонившему и поговорить с ним. Я с готовностью согласился, надо же было выяснить, в конце концов, в чем дело.

Мы пришли на концертную площадку, где по вечерам аниматоры развлекают малопочтенную публику, не давая заснуть остальным постояльцам. Менеджер подошел к плотному типу с прилизанными волосами, тонкими баками и усиками ниточкой. Тип смотрел мимо меня, и на рыле его читались долгие годы казенной службы.

Но усатый полосатый тоже не прояснил ситуацию, а всего лишь пожелал мне хорошего отдыха. Я поблагодарил и заявил, что рад приятному знакомству. На этом саммит закончился.

Дело, скорее всего, было в том, что на пути в Антигуа я залетел на один карибский островок без визы. Островок принадлежит Франции пополам с Нидерландами, и я рассчитывал, что шенгенской визы вполне достаточно для того, чтобы пробыть полтора часа в транзитной зоне. Самое смешное, что секьюрити в парижском аэропорту Орли, прежде чем пропустить меня на борт самолета, куда-то звонили и что-то там выясняли, но, в конце концов, препятствовать не стали.

Однако оказалось, что для посещения острова невезения нужна своя, островная виза, и я провел там очень неприятные сутки. Может быть, когда-нибудь, я напишу об этом подробнее.

Наверняка островные служаки делали запрос в интерпол или что они там еще запрашивают. Получается, что меня пасли все время, включая Антигуа и все наши высадки на Карибах, и довели до Доминиканы. Ну, а местные балбесы проявили слишком много рвения.

2

Не успел я расстаться с домиками, как внезапно позвонила Сара и сообщила, что ждет меня у ворот отеля.

Проказница проявилась, вышагивая боком и демонстрируя, улыбаясь, мелкие белые зубы и розовые десны.

Лицо девушки было закрыто большими очками, а черная рубашка поло и тёмно-синие джинсы очень шли к ее смуглой коже, даже в этой безумной жаре. Волосы же были сплетены в многочисленные косички и завязаны на затылке в узел.

Объятиям и поцелуям на глазах у изумленного охранника не было конца. Сара пыталась запрыгнуть на меня, обслюнявила лицо своими влажными губами и покусала руки.

– О, Сара мучо горда, мучо-мучо, (О, Сара сильно растолстела, сильно-сильно.) – смеялся я, припоминая выученные испанские слова.

– Си, си, мучо, – хохотала она.

В подтверждение своих слов Сара приспустила джинсы и повертела попой, подгадав под окна проезжавшего мимо автобуса с местными туристами.

Наконец мы разомкнули объятия и перешли к текущей повестке. На предложение зайти куда-нибудь поесть чика ответила согласием. По дороге она вынула из кармана джинсов седулу и передала мне. Это была недвусмысленная заявка на поселение в отель.

Подумав, я решил замотать это дело. Недавняя странная беседа изрядно подпортила мне настроение, но главным было соображение, что Сару все равно не удержать, по любому, и поселять ее в отель было бы безумием. Не хватало еще, чтобы из отеля она бегала к клиентам – а что? – запросто. Или ребенка привела, или всех троих.

Наверное, я о ней слишком плохо думал, но, все равно, жизнь у нас получилась бы слишком веселая. К тому же мне в тот момент было не до психологических экспериментов.

Поэтому чуть позже я заявил, что в отеле долго не задержусь, буду искать жилье попроще и подешевле. Вот, завтра мы вместе начнем смотреть апартаменты для съема.

И так всю жизнь, между прочим. Как только появится шанс зажить с женщиной, так что-нибудь, да помешает.

Может быть, это была ошибка. Однако, оглядываясь назад, я ясно вижу, что все шло так, как и должно было идти. По-другому просто не могло быть.

Я рассказал Саре о поездке с Бидолем к ее дому, и похвалил эту бетонную коробку. Девушка почему-то удивилась тому, что мотоконча знает, где она живет, удивив, в свою очередь, меня. Какие и от кого могли быть секреты в Андресе, интересно.

После недолгого совещания мы решили направить стопы к Саре домой, зачем нам тратить деньги на съем номера.

Перед этим мы заехали в "Оранж". Зеваки, все также сидевшие напротив офиса на своих пластиковых стульях, увидев Сару, пораскрывали пасти, да так и не смогли захлопнуть. Чика подключилась к "Оранжу" по своей седуле и отдала сим-карту мне.

В ответ на вопрос, куда девался мой замечательный телефон с двумя симами, Сара сделала неопределенный жест рукой. Я понял, что телефончику финито.

Сарина халабуда оказалась вполне пригодна для жизни. В большом квадрате был огорожен квадрат поменьше – спальная и туалетик за перегородкой, стоял стол с газовой плитой, а в дальнем торце был второй выход с такой же деревянной дверью. Стоила эта роскошь тысячу песо, то есть тридцать долларов, в месяц. Совсем недорого, я бы и сам не отказался от такого жилья, только двери и окна не мешало бы укрепить на всякий случай.