Сара
Шрифт:
— Так, и зачем ты все-таки… — продолжила она врачебный допрос, — так надругался над собой?
— Потому что хотел больше узнать о себе, — вырвалось у меня.
— Что ты хотел узнать?
У меня не было ответа.
— А? Нет, все-таки придется подержать тебя некоторое время в психушке.
— Постой!
— Что такое? — Она повернула руль вправо, причаливая к обочине.
Я выскочил из машины — меня вывернуло наизнанку — прямо в зеленый мрак плюща, растущего вдоль черной асфальтовой дороги.
Но в желудке уже ничего не было.
— Ну, ты готов? — нетерпеливо позвала она из машины.
Когда
По пути домой мы не обмолвились ни словом. Кажется, я успел заснуть и продремать часть пути, потому что проснулся в постели под одеялами. Интересно, гадал я, это мама или Джексон перенесли меня сюда. Потерев лоб, я посмотрел, не осталось ли следов помады — вдруг она поцеловала меня на ночь? Помады не было. Наверное, стерлась о подушку.
Рядом лежал розовый плюшевый мишка, подарок Джексона. Маме он подарил такого же, только побольше: он выиграл медведей на аттракционах в парке развлечений. Днем большой медведь сидел у них на кровати, а на ночь его сбрасывали на пол — для него не хватало места.
Они боролись друг с другом.
— Ну, пожалуйста, куколка, — заклинал он.
— Меня тошнит от тебя, — отбрыкивалась она.
— Я очень, очень раскаиваюсь, куколка.
— Отвяжись.
И так далее, в таком духе.
Дотянувшись до подоконника, я достал самый лучший камешек — «ангельскую слезку», которую мне удалось найти в Парке Чудесных Камней.
— Посмотри, что я принес тебе, милая. — Голос его звучал с надрывом, будто он вот-вот расплачется. Я знал, что это бесполезно. Она бросит его — потому что уже пришла к такому решению, и теперь никакая сила на свете и никакие подарки не остановят ее. Сжав камушек в кулаке, я загадал желание — чтобы она забрала меня с собой.
— Пожалуйста, детка, я виноват, прости.
На самом деле тогда, в лесу, я не нашел ни камешка.
— Ты же не можешь просто так — взять и бросить меня! Детка!
Я украл их из сувенирного магазинчика: ведь там продаются лучшие камешки, которые только можно сыскать в тех краях. А потом подбрасывал их и выдавал за находку, чтобы все думали, что я такой молодец и умница.
— Умоляю. — Голос его срывался в слезы.
Я с трудом приподнялся в постели и высунулся в маленькое оконце над моей кроватью.
— Куколка, этого больше никогда не случится!
Я вдыхал гнилостно-сладкий осенний аромат и смотрел, как расстилается по горам желтое вперемешку с красным, словно костер, опаляющий деревья, сгрудившиеся вокруг трейлера.
— Он мне просто голову заморочил — я принял его за тебя, я увидел в нем тебя, понимаешь, ведь он твоя копия, клянусь…
Разжав кулак, я посмотрел, как скатывается с ладони камешек, как выпадает за окно в осеннюю грязь.
— Он меня просто очаровал, он говорил, как ты, и просто невозможно было отличить, куколка…
Я подожду, пока он вырастет, точно
— Ты не можешь так поступать со мной, куколка! Так нельзя!
Небо разорвется точно треснувшая шкура, и веревка рассыпется, будто из стекла.
— С ним что-то не то, детка, он не совсем того… не в себе.
И миллионы миллионов ангельских слез будут падать оттуда на землю, затвердевая в каменные крестики.
— Клянусь, куколка, я больше не поддамся!
И будут они ждать сотни лет, пока я вернусь и подберу их.
— Мы уедем, детка, уедем вместе, только ты и я, куда-нибудь в счастливые края.
И я подберу свои слезы, окаменевшие от ужаса утраты.
Уголек
Уйму времени я проводил в поисках имбирного лимонада «Кэнада Драй». Во многие магазины его просто не завозили. Дело в том, что в «Кэнада Драй» нет яда. Насчет других шипучек я не уверен. Рифленые чипсы «Принглз» тоже без отравы. Но их нужно искать в «Сейфул сторс» [11] или в «Пиггли-Виггли», в остальных же супермаркетах все завалено барахлом так, что трудно разобраться, где что лежит. А если вещи выходят из-под контроля, это каверзы черного угля, и в таком случае я знал, что делать — мама научила меня.
11
Сеть супермаркетов с одинаковой планировкой и расположением товаров, где покупателям легче сориентироваться.
Я наблюдал по сторонам, чтобы предупредить ее сразу же, как все начнется: как только начнут смыкаться стены. Однажды мы даже бросили тележку с продуктами, до половины загруженную «Принглзами» и «Кэнада Драй», у самой кассы. Я дернул ее за полу черного дождевика, стараясь, чтобы жест остался незамеченным для посторонних. Она не обратила внимания на предупреждение. Я посмотрел в ее лицо, спрятанное в тени спутанных, крашенных в черный цвет волос. Глаза с бледно-голубыми белками тревожно рыскали по сторонам, выделяя из толпы подозрительные лица, сейчас ее интересовала главным образом парочка в розовых спортивных костюмах, смеявшаяся впереди в очереди.
Они закупали кучу отравленных продуктов. Масло «Страна Озер», заправка для салата мистера Пола Ньюмана, «Спрайт», «Бургер энд Банс», а также неестественно оранжевая морковь и «читосы». Я старался не смотреть в ту сторону, в отличие от мамы, буравившей их взором. Они могли быть секретными агентами угля, которые пытаются искусить и провести нас. А может, просто невинные жертвы, попавшие под его чары, случайно отравившись, но их розовые униформы наводили на мысль, что перед нами силы зла.
Я снова задергал рукав, пока ее пальцы не исчезли под черной защитой. Плащ купили сегодня, за 15 долларов в магазинчике Армии Спасения, вскоре после того как мы обнаружили, что черный уголь не дремлет. Мы пытались найти черный дождевик и для меня, но моего размера были только желтые и зеленые, усеянные зайцами и черепашками. Она сказала, что, когда я перекрашусь, плащ уже не понадобится.