Саркофаг
Шрифт:
СЕРГЕЕВ. Привыкнуть не могу. Никак не научусь.
ПТИЦЫНА. Ну и слава богу. Как только начнешь привыкать, уходи. Сразу же уходи.
ВЕРА. Неужели ни у кого нет ни единого шанса?
АННА ПЕТРОВНА. Есть, конечно. (Показывает в сторону бокса Бессмертного). У него, казалось, не было ни единого шанса, а живет.
СЕРГЕЕВ. У пятого, по-моему, с печенью и легкими получше. Но пересадка костного мозга нужна. Ему - в первую очередь. Но нет донора... Как на зло, у всех есть, а у того, кому реально
ПТИЦЫНА. У американца, что прилетел, тоже нет? На пресс-конференции он сказал, что может сразу же запросить в европейском и американском банках. Может, там есть?
СЕРГЕЕВ. Запросит. Но это долго - надо разыскивать, потом привезти сюда... Долго! Иногда теряюсь от собственного бессилия.
ЛЮБОВЬ. Теперь сниться будет, каждую ночь.
ПТИЦЫНА. Думаешь, дочка, мне не снится? Вот где добрых сорок лет. Без перерыва.
ЛЮБОВЬ. Но так же с ума можно сойти!
ПТИЦЫНА. И сходили, дочка. Но что поделать, других-то нет, только мы. И кто, кроме нас?
ЛЮБОВЬ. Уеду...
ПТИЦЫНА. Не держу. Но вы уже, дочки, никуда не денетесь. Попроситесь к нам навсегда. И он (кивает на Сергеева) возьмет, обязательно возьмет, потому что не сможете нигде... Только здесь... Когда-то мы с Аннушкой были такими, как вы. Однажды остались здесь. И уйти не смогли. Потому что там, на улице, жизнь другая. Пресная, что ли... А тут, дочки, боль, непереставаемая боль, как у каждого из них (кивает на боксы), и эта боль наша жизнь... Нас с Аннушкой не будет, вы останетесь здесь. И такие же девчонки придут, а вы учить их станете, как их боль (кивает на боксы) на свою душу принять. И будет у вас тут, у сердца, болеть всегда...
Телефонный звонок. Трубку берет Анна Петровна.
Кивает Сергееву.
АННА ПЕТРОВНА. Вас, Лев Иванович. Из министерства.
СЕРГЕЕВ. (В трубку). Да, это я... Обязательно? Тут у нас плохо, вас так нечем... Ну, это вам виднее, мы готовы, если настаиваете... Встречу... (Кладет трубку). Вот и Кайл, легок на помине. К нам едет. Хочет своими глазами посмотреть, что у нас...
ПТИЦЫНА. Где же он такое еще увидит...
СЕРГЕЕВ. Через несколько минут подъедут. Вы тут порядок наведите, впервые все-таки профессор из америки у нас... Так что подготовьтесь... Он к нам для консультации.
ПТИЦЫНА. Посмотрим, что он наконсультирует...
СЕРГЕЕВ. Лидия Степановна, помягче, пожалуйста. Все-таки большая политика... Он с прессой встречается, рассказывает. Ему там, на западе, верят.
ПТИЦЫНА. Жаль, что не нам... Не волнуйтесь, директор, встретим на высшем уровне.
Сергеев уходит.
ВЕРА. Я посмотрю, что там у них (показывает на боксы).
ПТИЦЫНА. Разбежались, дочки! А я передохну, что-то притомилась. Да и марафет мне нужно наводить: старуха она и есть старуха.
ЛЮБОВЬ.
ПТИЦЫНА. Иди, иди, дочка. Это я хорохорюсь. Неужто, думаешь, мне перед американцем показаться не хочется? Успею, пока они переоденутся, обработку пройдут... Успею.
Анна Петровна, Любовь и Вера уходят по боксам.
Появляется Бессмертный.
БЕССМЕРТНЫЙ. Это тот знаменитый Кайл? Очень интересно. Я как раз в одной его статье противоречие обнаружил...
ПТИЦЫНА. Вот и затевай дискуссию пусть знает, какие у нас пациенты образованные.
БЕССМЕРТНЫЙ. Я не шучу...
ПТИЦЫНА. Я тоже. Это старое, как мир, представление, что мы русские, должны обязательно у кого-то учиться. То у французов, то у немцев, то у англичан, то у американцев...
БЕССМЕРТНЫЙ. Передавали по радио, что Кайл лекарство привез. Чуть ли не на полмиллиона!
ПТИЦЫНА. За это спасибо. Но я не о Кайле. Предлагать нам будут разные способы дезактивации и лекарства... Будем, конечно, покупать, а они ждать, что у нас получиться. Испытывать на нас. Экспериментировать.
БЕССМЕРТНЫЙ. Что-то уж так мрачно...
ПТИЦЫНА. Ворчу? Может быть. Но обидно, что снова на нас. И не впервой. Сейчас шумят, мол, русские такие и этакие - ничего не сообщили об аварии. Продукты наши не покупают, наши суда и самолеты не пускают к себе - зараженные, пишут... Бум такой устроили, что впору белой простынью накрываться и кладбище... А пройдет несколько дней, отшумят, проситься в зону аварии начнут. Опыта за наш счет поднабраться. Мы уши развесим, разулыбаемся, мол, приезжайте, гости дорогие, встретим с хлебом-солью...
БЕССМЕРТНЫЙ. Душа русская широкая.
ПТИЦЫНА. Учат нас, учат, а мы все нараспашку.
БЕССМЕРТНЫЙ. Так было, есть и будет! Иначе не можем. Своего горя невпроворот, а над чужим плачем. Но про Кайла вы зря. Ведь он со своими детьми к нам приехал. Другие увозят, а он привез. Хороший человек. Не чужое ему наше горе. А это дороже миллионов.
ПТИЦЫНА. Это верно. И у меня, наверное, депрессия, как сказал Лев Иванович. Видишь, и тут без иностранного словечка не обошлось. А ведь проще - тоска безысходная. Пустая беспредельная тоска, и деться, сбежать от нее некуда.
БЕССМЕРТНЫЙ. А все туда же - в работу.
ПТИЦЫНА. Ты и впрямь в утешителях. Молодец! Поднялся - таки, а когда-то мертвецки пьяным лежал. На карачках жил, будто собачонка.
БЕССМЕРТНЫЙ. Я ею и остался по сути-то...
ПТИЦЫНА. Ну ладно, ты-то не хандри. Последний оптимист.
Появляется из бокса Анна Петровна.
БЕССМЕРТНЫЙ. (Наклоняется к Птицыной, шепотом). Маленький вопрос. Верно, что вы про меня писали - изменения в костном мозге, потеряна индивидуальность его?