Сарти
Шрифт:
Снова набежала крыса, на сей раз с приятельницами. Они смело ринулись на наши ботинки, но Кэ-и, защищенный мною сбоку, надавал крысам по мордам, и они позорно отступили.
– Враг бежал! – заметил господин Кэ-и. – А что, если нам по очереди кататься по полу и давить этих хвостатых стагнационистов?
Мысль оказалась неплохой, и через десять минут таких упражнений мы задавили четырех крыс, а прочие в ужасе попрятались.
Вдруг где-то вдали тоскливо заскреб ключ в ржавом замке, заскрипела дверь, и некто забухал сапогами
– Эй вы, вставайте живо, и пойдем.
– Как же мы встанем, если у нас руки связаны? – резонно заметил господин Кэ-и и тут же получил сапожищем в бок.
– Поговори у меня…
Пинками нас подняли и направили к лестнице, но веревки так стягивали ноги, что идти представлялось задачей почти непосильной, и господин Кэ-и тут же грохнулся вниз. Ласковый тюремщик, угрожая разбить ему всю морду, спустился за ним и приволок за ноги обратно. При этом голова господина Кэ-и билась о ступени.
Потом мы долго и трудно семенили по длинному и темному коридору с осклизлыми стенами, сопровождаемые тюремщиком, пинавшим нас при каждом удобном случае. Близ удивительно новой железной двери он остановился, почтительно постучал и дверь приоткрылась.
– Идите, предатели, – проворчал он.
Не желая получить дополнительного пинка, я не стал разубеждать его в том, что я не предатель, а молча прошествовал (если только это слово соответствует тем телодвижениям, которые мы с господином Кэ-и были вынуждены проделывать) в открывшуюся дверь.
Это была замечательная, но безлюдная и мрачная комната, со сводчатого высокого потолка которой свисал на цепи крюк, вымазанный в засохшей крови. Помимо крюка тут были также столы, заваленные ржавыми от крови же клещами и прочим пыточным инструментом самого отталкивающего вида. В стене, как и положено, торчал факел и освещал всю эту преисподнюю неровным светом.
– Обратите внимание на крюк, потомственный дворянин Кэис, – сказал я господину Кэ-и, – сейчас нас на него будут по очереди вешать.
– Н-да, – согласился Кэ-и, задрав голову и разглядывая крюк с интересом археолога. – Только… какой-то он грязный.
– Ну конечно, ведь на него все время кого-нибудь вешают! – весело сообщил я.
Однако вешать нас пока никто не собирался. Отворилась железная дверь, и явился шкафообразный молодец в изящной кожаной одежде на два размера меньше, чем нужно. Лицо у молодца было самое тупое, а взгляд – просто бессмысленный. Молодец, не говоря ни слова, подошел к нам и, без затруднения взяв под мышки, вынес в узкий коридор без окон.
Несмотря на все неудобство такого способа перемещения, я успел заметить, что стены коридора увешаны вполне приличными коврами, да и пол тоже устлан новой ковровой дорожкой. Дерьмом почти не воняло, и чем дальше продвигался, равномерно
Вскоре молодец подошел к некоей дубовой двери с блестящей металлической ручкой; у двери стоял вполне приличный господин в новом пиджаке и с матово отсвечивающим пистолетом-пулеметом «Узи» в руках.
Господин распахнул дверь, и молодец легко зашвырнул нас открывшуюся комнату. Я довольно сильно ударился головой, но когда пришел в себя, то увидел, что мы попали в светлую, чистую, роскошно убранную залу, в дальнем углу которой стоял массивный стол с бумагами и целым выводком чернильниц и фигурных пресс-папье, а у стен – шкафы с книгами.
Приглядевшись повнимательнее, я углядел за столом худосочного господина – того самого, что недавно перед нашим домом совещался с графом Пастусом: то есть герцога Уппа.
Рядом со столом примостился на стуле еще один господин с вялым, бледным лицом, и совершенно лысый. Господин был скромно одет в черный вельвет и курил короткую трубку; клубы дыма восходили к потолку и исчезали где-то в вентиляционной отдушине. Временами этот бледный тип подносил к губам чашку и что-то оттуда пил, судя по запаху – кофе.
Герцог Упп, между тем, сидел, опершись на локти и пристально нас с господином Кэ-и разглядывал.
– Ну, и долго еще вы будете пялиться на двух потомственных дворян, вы, придурок! – обратился я к герцогу Уппу, не повышая голоса. – Я бы на вашем месте помог нам подняться, развязал, дал бы меч и сам тоже приготовился к поединку, ибо только дуэль может разрешить возникшие между нами разногласия.
– Н-да, – подтвердил господин Кэ-и и с удовольствием плюнул на дорогой ковер. – Я вижу, вас тут двое, так что и мне пожалуйте меч. Даже если этот господин и не потомственный дворянин, а какой-то ублюдок, я все равно с большим удовольствием сделаю из него фарш. – И господин Кэ-и снова плюнул на ковер.
В ответ на эти слова герцог Упп неожиданно рассмеялся мелким противным смехом. Его приятель, даже не взглянув в нашу сторону, продолжал невозмутимо курить трубку.
– На вашем месте, – наконец отсмеявшись и утерев кружевным платочком страческую слюну, скрипучим голосом сказал нам герцог, – я бы так не разговаривал. Вы что, не имеете представления о том, куда попали и кто я такой?
– Ну почему же, – возразил я. – Мы имеем о вас достаточно представления, чтобы прийти к выводу: вы жалкий недоумок, который врывается в чужие дома и вяжет веревкой благородных людей, а также позволяет всякому дерьму пинать их ногами.
Видимо, мой ответ все же задел герцога. Он нервно поерзал в кресле и продолжал:
– Напрасно вы мне грубите. Я могу вас и безо всяких бесед отправить в яму к крысам. Вы ведь подлые стагнационисты.
– Что за понос у этого господина в голове? – обратился я к господину Кэ-и. – Что за бред он несет?