Сашка

Шопперт Андрей Готлибович

— Тебе надо с генералом нашим сыграть, он первейший шахматист в Туле…

— Николай Иванович! — зарычала на него Ксения. Ну, сестру понять можно. Сходил уже один раз братик к генералу… И чем закончилось?

Событие сорок второе

Ягодичные мышцы — это то, что делает шахматы спортом.

Ашот Наданян

Генерал Философов пришёл сам. Приехал. В карете настоящей. Да ещё позади ехала телега с закрытой парусиной чем-то на этой телеге. Штука была

приличная. На метр выше телеги топорщилась и на всю длину.

Сашка — дурень был на дворе, дождей не было две недели, и все лужи высохли. Более того, там даже несколько островков зелёной травы обнаружилось. На дворе, с помощью нанятого Ксенией на один день мужика, была оборудована небольшая площадка для игры в крокет. Лунок насверлили, воротиков наколотили, для специалистов — деревянные калитки. (Или они должны быть проволочные). Этот же мужик, столяр по основному месту работы, сделал и сам деревянный мяч, и молоточки деревянные. Кох ни разу не играл в эту игру, и правил не знал. Более того, он сомневался, нужны ли лунки в крокете или там только воротики. Потому, играли два племянника Сашки и двое сыновей купца Афанасия Яковлевича Коробкова — соседа, по правилам, которые сам Виктор Германович и разработал. Каждый должен за десять ударов молотком по мячу забить его в максимальное количество ворот или в лунок. Шуму, визгу стояло, смеха детского столько, что все дети с улицы Коробковой сбежались, и стояли с завистью смотрели в воротах двора. Чуть не полсотни головорезов всех возрастов. Кучер зычно гаркнул с облучка кареты на детвору голоногую и обутую и те нехотя, кто и языки показывая, расступились. Кавалькада генеральская въехала на двор к князю Болоховскому и из кареты сначала сам Николай Иванович спрыгнул на крокетное поле, а следом за ним и Александр Богданович во весь свой огромный рост нарисовался.

Игроки в крокет прервали свои интересные занятия и выстроились с молотками на плечах вдоль крыльца. Сашка со своим деревянным молотком стоял рядом и старался не улыбаться. И так дурень дурнем, а если улыбнётся, то совсем имбецилом будет выглядеть.

— Александр Сергеич, — генерал заметил Сашку и направился к нему. После Сашки он заметил молотки, а после молотков воротики, когда одно раздавил.

— А, сломал! Гадкий дядька! — возопил пятилетний Виктор.

— Ох. Чёрт! — Философов осмотрел дело ног своих. — Что это такое? Извините, не заметил. Медведь. Что это Александр Сергеич?

— Игра английская, крокет называется. Князь Русинов рассказывал, я правила точно не знаю, сам придумал, — фух, хорошо теперь есть на кого ссылаться. Мёртвый грузинский князь теперь точно его слова не опровергнет.

— Расскажи, Саша, — кивнул головой Николай Иванович, подбадривая шурина.

Рассказал. Через пару минут генерал уже играл с пацанами. Проиграл и Сашке, и Николеньке, и обоим купеческим сынкам. А потом уже в доме, за чаем и после оного, три раза подряд проиграл Сашке — дурню в шахматы. И это не испортило настроению командиру оружейного завода.

— Интересный ты человек, Саша. Удивляюсь прямо. Где ты мог так в шахматы научиться играть, чертежи такие чертить? Жаль не получилось у тебя оболдуев моих научить чертежи правильные делать. Ну, да Николай Иванович теперь сам подучит, тут главное — принцип понять. А так просто всё, даже диву даёшься, почему раньше так не делали.

Виктор Германович молчал. Если крокет можно грузинским отчимом объяснить, то чертежи с шахматами лучше и не пытаться объяснять. Есть же сестра, и она пусть и уехала из имения десять лет назад в Тулу, всё же пару раз в год наведывалась, и как живут её родственники знала. Отговорка,

что управляющий научил в шахматы играть могла сработать, он появился в имении после выдачи за муж Ксении, но лучше промолчать, авось за умного сойдёшь.

— Я тебя тоже удивлю сейчас, пойдём на двор, подарок тебе сделали на заводе. Лично смотрел, чтобы всё по уму сработали, — генерал поманил рукой Николая Ивановича и встал, заняв сразу половину небольшой столовой князя Болоховского.

На улице пока они играли в шахматы и чаи распивали парусину с телеги сняли. И теперь агрегат, который она скрывала, был виден и сиял на весь двор свежей краской.

— Вот, принимай, Александр Сергеич — перегонный куб.

Событие сорок третье

Галерея лиц деревенских людей, торгующих огородным товаром, точнее всего передает внутреннее содержание народа и может лучше всех источников рассказать о его истории.

Суффолк-панч Ворон в телегу запрягаться отказывался. Бил копытом и зубы скалил, норовя укусить конюха. Пришлось бросить эту завиральную идею Николаю Ивановичу. Пролётка была нужна, из неё лошадей не выпряжешь, а телега нужна, так как собирались на рынок за покупками.

Интересно, а чем рынок отличается от базара? Разве, что на базаре должны быть базарные бабы, а на рынке обязаны быть рыночные отношения.

За покупками на городской рынок Тулы семейство князей Болоховских начало собираться ещё в пятницу, телегу попросили на денек у Коробкова Афанасия, а вот с лошадью затык, понадеялись на огромного Ворона, а он огромную кучу яблок навалил перед телегой, а запрягаться отказывался, родословная ему не позволяла. Пришлось Николаю Ивановичу идти опять к купцу — соседу и ещё и лошадь для телеги одалживать. Афанасий Яковлевич был чуть подшофе по случаю субботы и праздника и легко выделил требуемую скотину. Но все эти действия привели к тому, что на рынок попали уже к обеду, когда там многие продавцы уже сворачиваться надумали. Кто распродал товар, а кому домой полдня добираться по дорогам не понравившимся Буонопартию. Нужно было всех пленных французов не домой отпускать, а отправить дороги ремонтировать, воплощать мечты их императора в жизнь.

А чего вдруг телега целая понадобилась? Так грандиозный самогонный аппарат с котлом на пятьдесят литров стал той соломинкой, которая спину верблюду сломала. Сашка уже несколько дней приставал к родственникам. Чтобы отпустили его домой. Плохо ему в Туле. Тесно. И негде развивать тело.

Сестра категорически против была. Как же, дурень Сашка один будет в имении. Там и управляющего толком нет. Сейчас за имением присматривал управляющий князя Русиева Кузьма Иванович Рыжов. Только жил он в Басково, там и дом у него имелся и жена с дитями, а в Болоховское наезжал иногда, рулили в обоих деревнях старосты. Скорее всего, всё это управление было хреновое, себе тащили. Боялся Сашка, что и подушную подать нечем будет платить.

Эти доводы приводил, а ещё сказал, что плохо ему в городе. Голова болит. Говорить вот хуже стал. Ксения плакала. Но отпускать одного не хотела. Николай Иванович вздыхал и молчал. А тут и самогонный аппарат подоспел.

— Я разумный человек. Не пропаду в родном доме, — отозвал он в сторонку князя, — убеди сестру.

— Охо-хо. Попытаюсь.

Ксения опять поплакала, но махнула рукой.

Тут Сашка и выдал им в очередной раз.

— Мне нужно на местный рынок съездить и по рядам пройтись. Хочу кое-каких семян купить.