Сборник.Том 2
Шрифт:
— Мистер Бейли, — сказал Фастольф, — во-первых, мои роботы — вполне достаточная защита. Потребуется настоящая война, чтобы захватить мои расчёты или меня. Во-вторых, и удайся что-либо подобное, ни один из настроенных против меня робопсихологов не стерпит, чтобы всем стало ясно, что открыть секрет позитронного мозга он сумел, только украв или силой вырвав его у меня. Это стало бы полным крахом его (или её) профессиональной репутации. В-третьих, на Авроре такого просто не может быть. Малейшего намека на непрофессиональное посягательство на меня или мою работу будет достаточно, чтобы
— Ах так? — пробормотал Бейли, про себя кроя последними словами необходимость работать на планете, чьё общественное устройство на каждом шагу ставило его в тупик.
— Да. Поверьте моему слову. Я бы очень хотел, чтобы они допустили такую мелодраматичную выходку. Я бы очень хотел, чтобы у них хватило на это глупости. Право, мистер Бейли, я очень жалею, что вряд ли сумею убедить вас познакомиться с ними, войти к ним в доверие и подтолкнуть их напасть на мой дом или подстеречь меня в укромном месте, или… ну, что там ещё принято у вас на Земле.
— Это не в моём стиле, — сухо ответил Бейли.
— Совершенно с вами согласен, а потому не стану и пытаться. Но, как я уже сказал, очень жаль. Ведь если мы не можем убедить их прибегнуть к самоубийственному насилию, они выберут метод, более удачный с их точки зрения, и уничтожат меня ложью.
— Какой ложью?
— Они приписывают мне не просто уничтожение одного робота. Это достаточно скверно и может сыграть решающую роль.
Но они пускают слушок… пока ещё только слушок, будто гибель Джендера была просто моим экспериментом — удачным и чреватым большой опасностью. Они намекают, что я разрабатываю метод, чтобы быстро и необратимо парализовать человекоподобный мозг. И тогда, чуть мои враги создадут собственных человекоподобных роботов, я вместе с моими сторонниками смогу всех этих роботов уничтожить, помешав таким способом Авроре осваивать новые миры и предоставив Галактику моим сообщникам землянам.
— Но ведь это же неправда!
— Конечно. Я ведь сказал вам, что они распускают ложь. И к тому же нелепую. Такой метод даже теоретически существовать не может, а Институт робопсихологии вовсе не готов выпускать собственных человекоподобных роботов. Я никак не могу устроить оргию массового уничтожения, даже если бы хотел. Не могу!
— Но в таком случае они сами себя изобличат.
— Да только будет уже поздно. Пусть это детский вздор, но он успеет восстановить против меня общественное мнение в такой степени, что в Законодательном собрании я не соберу необходимое число голосов. В конце концов выяснится, какая это чепуха, но тогда уже ничего не поправить. И заметьте, Землю тут используют как козла отпущения. Обвинение, что я действую в сговоре с Землей, имеет большую силу, и многие поверят этой ерунде, поверят ему рассудку вопреки, только из неприязни к Земле и землянам.
— Иными словами, по-вашему, общественное мнение активно восстанавливается против Земли? — сказал Бейли.
— Совершенно верно, мистер Бейли. С каждым днём положение Земли — и моё — становится всё хуже, и времени у нас очень мало.
— Но разве нет очень простого способа опровергнуть эту ложь? (В
— Нет, нет, — возразил Фастольф. — Этому никто не поверит. Дэниел — мой первый успех, мой триумф. Его я бы не уничтожил ни при каких обстоятельствах. Естественно, я избрал бы Джен- дера. Это ясно всякому, и я выглядел бы дураком, попытайся я убедить их, что логика подсказывала бы мне выбрать Дэниела.
Они уже снова шли, и до их цели было рукой подать. Бейли хмуро молчал.
— Как вы себя чувствуете, мистер Бейли? — спросил Фастольф.
Бейли ответил тихо:
— Если вы спрашиваете о том, как на меня действует Вне, то я просто его не замечаю. Если вы подразумеваете нашу проблему, то я думаю, не проще ли мне просто залезть в ультразвуковую камеру для размягчения мозгов. — Потом он добавил с яростью: — Почему вы за мной послали, доктор Фастольф? Почему задали мне эту задачу? Что я такого вам сделал?
— Собственно говоря, — ответил Фастольф, — идея принадлежала не мне, и в своё оправдание я могу только сослаться на безвыходность моего положения.
— Так чья же это идея?
— Предложена она была вот в этом доме, к которому мы подходим. А я готов был ухватиться за соломинку.
— В этом доме? Но с какой стати его владелец…
— Владелица.
— Пусть владелица. Но с какой стати она это предложила?
— Ах, да я же не упомянул, что она знакома с вами, мистер Бейли! Вон она встречает нас.
Бейли с недоумением взглянул туда, куда указывал Фастольф.
— Иосафат!
Глава 6
ГЛЭДИЯ
23
Вышедшая к ним навстречу молодая женщина сказала с печальной улыбкой:
— Я знала, Элайдж, что, снова встретившись с вами, самым первым услышу именно это слово!
Бейли смотрел на неё во все глаза. Она заметно изменилась. Волосы были подстрижены короче, а лицо стало ещё более печальным, чем два года назад, и как будто стало старше на два года. И тем не менее это была прежняя Глэдия. То же лицо сердечком с высокими скулами и небольшим подбородком. Та же невысокая тоненькая фигурка, сохранившая что-то от маленькой девочки.
После того как он вернулся на Землю, она часто ему снилась, но прямо эротически — никогда. В его снах она всегда оставалась недостижимой, как он ни искал её. Она неизменно была так далеко, что с ней нельзя было заговорить. Если он звал её, она не слышала. И когда шёл к ней, то не приближался ни на шаг — расстояние, их разделявшее, не уменьшалось ни на йоту.
Он понимал, почему она снится ему только так. Ведь родилась она на Солярии и редко встречалась с другими людьми лицом к лицу — только с их трёхмерными изображениями.