Сборник.Том 2
Шрифт:
68
Бейли вскочил и обошёл стол, рассеянно и с досадой заметив, что ноги у него подгибаются, а левое бедро сводит судорога.
— Глэдия, — сказал он, нагибаясь к ней, — не плачьте!
— Не обращайте внимания, Элайдж, — прошептала она. — Это пройдёт.
Он беспомощно стоял рядом с ней. Протянул было руки и опустил их.
— Я не прикоснусь к вам, — сказал он. — Лучше не надо, правда?
— Да нет же, нет! Не так уж я обожаю своё тело, да и заразиться от вас я ничем не
И Бейли протянул руку и прикоснулся к её локтю, неловко погладив его кончиками пальцев.
— Завтра я сделаю всё, что в моих силах, Глэдия, — сказал он. — Я постараюсь.
Она встала, повернулась к нему и прошептала:
— Ах, Элайдж!
Машинально, почти сам того не заметив, Бейли раскрыл ей объятия. И так же, словно не отдавая себе отчета, она прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди, а он бережно обвил её руками.
Он только чуть её касался, ожидая, когда она осознает, что обняла землянина. (Конечно, она обнимала человекоподобного робота, но всё-таки не землянина!)
Глэдия громко всхлипнула и пробормотала в рубашку Бейли:
— Это нечестно! Только потому что я с Солярии! Никому нет дела, что случилось с Джендером. Но, будь я аврорианкой, они бы приняли его гибель близко к сердцу! А так всё свелось к предрассудкам и политике.
Бейли подумал: «Космониты — просто люди. Именно это сказала бы Джесси в такой ситуации. А если бы Глэдию сейчас обнимал Гремионис, он бы сказал именно то, что сказал бы я — знай я, что сказать!»
Но он сказал:
— Это не совсем так. Я уверен, что доктор Фастольф принимает близко к сердцу гибель Джендера.
— Да нет же! Не по-настоящему. Он только хочет взять верх в Законодательном собрании, а этот Амадиро хочет того же, и они оба пожертвовали бы Джендером, лишь бы добиться своего!
— Обещаю вам, Глэдия, Джендером я не пожертвую, что бы мне за это ни предлагали.
— Да? А если вам пообещают, что вы сможете вернуться на Землю без ущерба для своей карьеры и против вашего мира никаких санкций предпринято не будет, при условии, что вы забудете про Джендера, как вы поступите?
— Какой смысл сочинять гипотетические альтернативы, когда заведомо ничего подобного произойти не может? Меня не станут прельщать, чтобы я забыл про Джендера. Их цель — отправить меня назад с пустыми руками, предрешая и мою гибель, и гибель моего мира. Но если они не воспрепятствуют мне, я доберусь до человека, уничтожившего Джендера, и добьюсь, чтобы он понес заслуженное наказание.
— Что значит «если»? Не допустите, чтобы они вам воспрепятствовали!
Бейли горько улыбнулся.
— По-вашему, аврорианцы с вами не считаются, потому что вы с Солярии, так подумайте, как они третировали бы вас, будь вы с Земли! — Он крепче её обнял. — Но я попытаюсь, Глэдия. Не хочу пробуждать напрасные надежды, но кое-что в запасе у меня есть. Я попытаюсь…
Он
— Вы говорите, что попытаетесь, но как? — Она чуть отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Ну, я могу… — Бейли растерянно умолк.
— Найти убийцу?
— И вообще… Глэдия, простите, мне нужно сесть.
Он попятился к столу и оперся о него.
— Что с вами, Элайдж?
— У меня был тяжелый день, и я ещё не собрался с силами.
— Так вам лучше поскорее лечь!
— Честно говоря, Глэдия, я этого и хочу.
Она разжала руки, лицо у неё стало тревожно-сочувственным, и слезы были забыты. Она подняла руку, слегка махнула, и Бейли тотчас (так ему по крайней мере показалось) окружили роботы.
А когда он уже лежал в постели и последний робот ушёл, Бейли уставился в темноту. Он не знал, идёт ли ещё во Вне дождь, вспыхивают ли ещё редкие усталые молнии, но грома он больше не слышал.
Бейли глубоко вздохнул и подумал: «Что я обещал Глэдии? Что произойдёт завтра?»
Финал драмы… Полная неудача?
И, погружаясь в дремоту, Бейли думал об озарении, внезапно осеняющем на границе между сном и явью.
69
С ним это случалось уже дважды. Накануне ночью, когда он вот так же почти засыпал, и в этот вечер, когда он терял сознание, лежа в грозу под деревом. Оба раза его осеняло, что-то освещало загадку, как молния, рассеивающая на миг ночную тьму.
Но озарение исчезало с быстротой той же молнии.
Что, что это было? И сумеет ли он вспомнить?
На этот раз он приготовился удержать в уме ускользающую истину. Или ускользающую иллюзию? Вдруг в затмении сознания какой-то вздор представлялся истиной, проанализировать которую логически мозг в такую минуту не мог?
Поиски неуловимого нечто, однако, оказались бесплодными: призывать его было столь же бессмысленно, как звать единорога в мире, где единороги не водятся.
Проще было думать о Глэдии, о том, что ощущали его руки. Непосредственно — шелковистое прикосновение её блузки, но под блузкой — хрупкие изящные плечи, стройную спину.
Рискнул бы он поцеловать её, если бы у него не начали подгибаться ноги? Или это было бы слишком?
Он вдруг слегка всхрапнул и, как всегда, смутился. Заставил себя очнуться и снова думать о Глэдии. До своего отъезда, конечно же… но если он сможет предложить ей что-то вза… Плата за оказанную услу… Он снова всхрапнул и уже не смутился.
Глэдия… А он думал, что никогда больше её не увидит… а чтобы прикоснуться к ней… тем более обнять её… обнять…
Он не заметил, как заснул.
И снова её обнимал. Но блузки не было… только её теплая нежная кожа… а его ладонь медленно скользнула по лопатке, по чуть прощупывающимся тонким ребрам…