Сборник.Том 5
Шрифт:
— Ваше Сиятельство, его называют Мулом. Говорят о нём много, но достоверных фактов — крохи, так что я вынужден был добывать информацию где придётся и из множества слухов отбирать только заслуживающие доверия. Скорее всего, он не знатен и не богат. Кто его отец — неизвестно. Мать умерла при родах. Воспитание — никакого, бродяга. Образование получил, кочуя по заброшенным мирам. Никакого другого имени его, кроме клички «Мул», никто не знает. Причем утверждают, что он сам присвоил себе эту кличку, — она как нельзя лучше говорит о его потрясающей физической
— Какова его военная мощь, капитан? Физическая сила меня не интересует.
— Ваше Сиятельство, говорят, что его флот огромен, но, вполне возможно, эти слухи от того, с какой лёгкостью он захватил Калган. Территория, находящаяся под его контролем, невелика, хотя точные её границы определить трудно. Как бы то ни было, за этим человеком нужно наблюдать.
— Хм — м. Так — так…
Мэр погрузился в раздумье. Медленно, старательно он вывел на чистом листе блокнота шесть абсолютно правильных квадратов, замкнув их стороны в шестиугольник. Вырвал лист, аккуратно разорвал на три части и выбросил в бумажную корзину. Немедленно заработала бесшумная система атомной дезинтеграции, и бумага исчезла.
— А теперь скажите мне, капитан, каковы альтернативы? Вы сказали мне, за кем, по-вашему мнению, нужно следить. А за кем вам приказано было следить?
— Ваше Сиятельство, есть одна крысиная нора, жители которой, судя по всему, не желают платить долги.
— Вот как? И все? Вы не знаете и вам не говорили, что эти люди, не желающие платить налоги, — потомки одичавших Торговцев, анархистов, мятежников, социальных маньяков, которые, заявляя, что они родом из Академии, плюют на достижения пашей культуры? Вы не знаете и вам не говорили, что эта крысиная нора — не одна, что их много, что этих крысиных нор гораздо больше, чем нам кажется, что эти крысиные норы сообщаются друг с другом, а все вместе — с криминальными элементами на территории Академии? Даже здесь, капитан, даже здесь?!
Мэр почувствовал, что говорит чересчур эмоционально, и быстро взял себя в руки.
— Так вы не знали об этом, капитан?
— Ваше Сиятельство, всё это мне говорили. Но будучи на службе у Государства, я призван служить честно, а честно служит тот, кто служит Истине. Каковы бы ни были политические устремления этих остатков древних Торговцев, опаснее диктаторы, унаследовавшие обломки Империи. Они реально обладают и силой, и властью. У Торговцев нет ни оружия, ни ресурсов. И единства нет. И я не сборщик налогов, чтобы посылать меня, опытного разведчика, как мальчика на побегушках…
— Капитан Притчер, вы военный, и рассуждать вам не положено. Вы допускаете большую ошибку, позволяя себе выказывать неповиновение мне. Будьте осмотрительнее. Я справедлив, да, но это не означает, что я не могу быть жестким. Капитан, уже давно доказано, что генералы Имперского века и теперешние диктаторы одинаково беспомощны против нас. Наука Селдона, предсказывающая картину течения истории Академии, основана не на геройстве отдельных лиц, как вам представляется, а на социальных
— Ваше Сиятельство, это так. Но наука Селдона не известна никому, кроме Селдона. У нас же нет ничего, кроме веры в неё. Во время первых трёх кризисов, как нас учили, Академией управляли выдающиеся руководители, которые, сумев разгадать природу кризисов, предприняли определённые меры предосторожности. Если бы не это — кто мог бы поручиться за благоприятный исход?
— Да, капитан, но вы забыли о четвертом кризисе. Вспомните, капитан, в то время у нас не было выдающегося государственного деятеля, тогда мы столкнулись с угрозой в лице умнейшего противника, колоссальной военной мощи! А победили за счёт исторической неизбежности.
— Ваше Сиятельство, всё это так. Но эта неизбежность стала неизбежностью только после целого года нашего отчаянного сопротивления. Наша неотвратимая победа стоила нам полусотни первоклассных кораблей и полумиллиона жизней наших соотечественников. Ваше Сиятельство, План Селдона помогает тому, кто сам себе помогает.
Индбур нахмурился. Ему надоело сдерживать себя. Он понял, что с самого начала неправильно повёл беседу, позволив капитану высказывать собственное мнение.
Он жестко проговорил:
— Как бы то ни было, капитан, Селдон гарантирует победу над диктаторами, а я не могу позволить себе в наше трудное время разбрасываться людьми. Эти Торговцы, к которым вы так легкомысленно относитесь, родом из Академии. Война с ними — это гражданская война. В этом плане нам Селдон ничего не гарантирует, поскольку и они, и мы — Академия. Поэтому их надо поставить на колени. Приказ у вас есть, и извольте выполнять его.
— Ваше Сиятельство…
— Я не задавал вам вопроса, капитан! Извольте выполнять приказ! Любое неповиновение мне или моим представителям будет расценено как измена. Пока я вас прощаю. Пока!
Капитан Хэн Притчер снова преклонил колено, встал и медленно отступил к двери.
Мэр Индбур, третий в династии и второй по праву рождения в истории Академии, восстановил нарушенное душевное равновесие, достав из шкатулки ещё одну конфетку. Затем он взял из левой стопки очередной лист бумаги. Это был отчет о качестве металлических деталей на униформе полицейских. Мэр зачеркнул лишнюю запятую, исправил пару орфографических ошибок, сделал три пометки на полях и положил лист в правую стопку. Взял следующий лист из левой стопки…
Капитан Хэн Притчер из Службы Информации, вернувшись в казарму, обнаружил, что его ожидает персональная капсула. В ней он нашёл приказ, пересеченный большими красными буквами «Срочно» и начинавшийся с заглавной буквы «Я».
Капитану Хэну Притчеру предписывалось немедленно вылететь в мятежную систему Хейвен.
Капитан Хэн Притчер, один в легком одноместном катере, отправился прямехонько на Калган. Эту ночь он спал спокойно, как добившийся своего упрямец.