Сборник.Том 6
Шрифт:
— Лучше говорить «Старейшей», Джен. В противном случае ты сильно осложнишь себе жизнь.
— Изучение… Старейшей, — продолжил Дженов, — неблагодарное занятие, так что первоклассные учёные, даже в области первобытной истории, не стремятся найти призвание в нём. Или, говоря другими словами, те, кто уже занимается Землей, не сделают себе такого громкого имени, чтобы равнодушный мир признал их светилами, даже если они таковы. Любой скажет, что бывают специалисты и получше меня, я уверен.
— Я бы сказала, что ты самый лучший, — нежно произнесла
— Да, конечно, ты бы так сказала, моя дорогая, — отозвался Пелорат, мило улыбнувшись, — но ты не можешь судить обо мне как об ученом.
Судя по времени, приближалась ночь, и Тревайз чувствовал, как терпение оставляет его. Это происходило с ним всегда, когда Блисс и Пелорат начинали говорить друг другу всякие нежности.
— Я попытаюсь организовать встречу с этим Дениадором завтра, — сказал он, — но, если он знает о том, что нас интересует, столько же, сколько Министр, мы не продвинемся вперёд ни на йоту.
— Возможно, он направит нас к кому-нибудь, кто окажется более полезен, — предположил Пелорат.
— Сомневаюсь. Отношение этой планеты к Земле — нет, я лучше закреплю привычку — отношение этой планеты к Старейшей — глупость и суеверие. — Он отвернулся. — Но день был трудный, и нам пора подумать об ужине, если мы сможем переварить их сомнительную стряпню, и потом надо будет подумать о том, как бы немного поспать. Вы уже познакомились со здешним душем?
— Дружочек, — ответил Пелорат, — с нами обходились очень вежливо. Мы выслушали уйму всевозможных наставлений, большинство из которых нам не пригодилось.
— Послушай, Тревайз, — сказала Блисс, — а что с кораблем?
— А что?
— Компореллонское правительство конфисковало его?
— Нет, я не думаю, что они осмелятся это сделать.
— О, очень приятно. А почему?
— Потому что я убедил министершу изменить её планы.
— Удивительно, — сказал Пелорат. — Мне она не показалась такой уж сговорчивой дамой.
— Я не знаю, — сказала Блисс. — Из структуры её сознания стало ясно, что Тревайз будет подходящей кандидатурой в любовники.
Тревайз ошеломленно глянул на Блисс.
— Так это ты подстроила всё это, Блисс?
— Ты о чём, Тревайз?
— Я имею в виду вмешательство в её…
— Я не вмешивалась. Однако, когда я заметила, что её влечет к тебе, я не могла удержаться, чтобы не снять кое-какие психологические барьеры. Они рухнули бы в любом случае, но мне показалось важным увериться в том, что она исполнена добрых чувств к тебе.
— Добрых чувств? Более чем исполнена! Она смягчилась, да, но уже потом, после того, как…
— Наверняка ты не хочешь сказать, дружочек…
— Почему бы и нет? — вопросом ответил Тревайз. — Она не первой молодости, но зато с опытом. Министерша не новичок, уверяю тебя. Не мог же я разыгрывать джентльмена и отказывать даме. Это была её идея, но я и сам не устоял бы. Слушай, Джен, не гляди на меня как пуританин. Прошли месяцы с тех пор, как у меня была подобная возможность. У тебя… — И
— Поверь мне, Голан, — сказал Пелорат смущенно, — если ты думаешь, что я осуждаю тебя, ты ошибаешься. Я совсем, совсем не против. Какой я пуританин?
— Но она пуританка, — сказала Блисс. — То есть я не предполагала пробудить в ней добрые чувства к тебе посредством пароксизма страсти.
— Но именно этого ты и добилась, маленькая, во всё вмешивающаяся Блисс, — сказал Тревайз. — Министерше необходимо играть пуританку на публике, но если так, это, похоже, только подлило масла в огонь.
— Но если так, значит, она, разжигаемая страстью, способна предать Академию…
— Она должна была это сделать в любом случае, — ухмыльнулся Тревайз. — Она хотела получить корабль… — Он запнулся и спросил шёпотом: — Нас не подслушивают?
— Нет!
— Ты уверена?
— Совершенно. Нельзя повлиять на сознание Геи любым недозволенным образом без того, чтобы Гея не заметила этого.
— В нашем случае Компореллон желает заполучить корабль для себя как ценную прибавку к своему флоту.
— Но Академия наверняка не позволит этого.
— Компореллон не горит желанием сообщать об этом Академии.
— В этом все вы, изоляты, — вздохнула Блисс. — Министерша готова предать Академию во имя Компореллона, но, отдавшись Тревайзу, незамедлительно предала также и Компореллон. А Тревайз, он рад продать свои мужские услуги, чтобы спровоцировать предательство. Что за беспорядок повсюду в вашей Галактике? Что за хаос?!
— Ты ошибаешься, девочка… — холодно сказал Тревайз.
— То, что я только что сказала, я сказала не как девочка, а как Гея. Я — вся Гея.
— Значит, ты ошибаешься, Гея. Я не продавал своих услуг. Я дарил ей радость. Я осчастливил её и никому не принес вреда. Что касается последствий, то они оказались удачными для меня, и я принял их. И если Компореллон жаждет получить корабль для своих собственных целей, как тут решить — кто прав, кто не прав? Корабль принадлежит Академии, а мне предоставлен для поисков Земли. Следовательно, он мой, пока я не завершу поиски. Стало быть, Академия не права, отменяя своё же распоряжение. Что же до Компореллона, он не желает быть доминионом Академии и мечтает о независимости. По-своему он прав, поступая так и обманывая Академию, поскольку для него это не государственная измена, а проявление патриотизма. Кому судить?
— Точно. Кому судить? В Галактике, где царит анархия, можно ли отличить разумные поступки от неразумных? Как решить: что правильно, а что нет, что добро, а что зло, как отличить правосудие от преступления, полезное от бесполезного? А как объяснить предательство Министром своего собственного правительства, когда она позволяет тебе оставить корабль? Тоской по собственной независимости в мире, где независимость угнетается? Предательница она или просто человек, просто женщина, отстаивающая право быть самой собой?