Сборник.Том 6
Шрифт:
Оба умолкли. Через несколько часов вновь показалось солнце, океан внизу снова монотонно катил свои волны, и лишь тогда, когда «Далекая звезда» пересекала очередной грозовой фронт, его просторы пропадали из виду. Один из штормовых вихрей даже отклонил корабль от курса. Тревайз объяснил, что компьютер уступил напору ветра, чтобы не допустить бессмысленного расхода горючего и свести к минимуму риск физических повреждений. Затем, когда воздушная круговерть осталась позади, «Далекая звезда» легла на прежний курс.
— Вероятно, это была граница циклона, — пояснил Тревайз.
—
— Это было бы глупо, верно? На самом деле мы облетаем планету по наклонной орбите с северо-запада на юго-восток. Таким образом, минуя тропики и зоны умеренного климата, с каждым новым витком мы смещаемся на запад, поскольку планета вращается под нами вокруг своей оси. Мы планомерно осматриваем её. Сейчас, поскольку мы до сих пор не видели суши, шансы наличия здесь крупного материка, по данным компьютера, — меньше чем один из десяти, а острова — меньше чем один из четырёх. Шансы падают с каждым нашим новым витком вокруг планеты.
— Знаешь, как бы я поступил? — медленно произнес Пелорат, когда вокруг корабля вновь сгустился мрак ночи. — Я остался бы на достаточно большом расстоянии от планеты и с помощью радара обшарил бы всё полушарие, обращенное ко мне. Облака не помешали бы мне, так ведь?
— А потом перелетел бы на другую сторону, — подхватил Тревайз, — и проделал бы то же самое там. Или просто подождал, когда повернётся сама планета. Хорошо думать задним умом, Джен. Кто бы мог ожидать, приближаясь к обитаемой планете, что его не остановят орбитальные станции и не укажут траекторию посадки или запретят её? А потом, миновав слой облаков, так и не встретишься со станциями. Кто мог ожидать, что не найдёт тотчас же сушу? Обитаемые планеты — это… это суша!
— Но не только же суша! — не согласился Пелорат.
— Я не об этом! — с внезапным возбуждением воскликнул Тревайз. — Я хотел сказать, что мы нашли сушу! Тихо!
Затем, стараясь изо всех сил справиться с волнением, Тревайз положил руки на пульт и соединился с компьютером.
— Это остров, — сообщил он, — около двухсот шестидесяти километров в длину и около шестидесяти пяти в ширину. Площадь, стало быть, примерно семнадцать тысяч квадратных километров. Небольшой, но и не маленький. Больше, чем просто точка на карте. Погоди-ка…
Свет в рубке померк, а затем вообще выключился.
— Что такое? — спросил Пелорат, инстинктивно перейдя на шёпот, словно сама темнота была чем-то хрупким, что можно было разбить.
— Ждем, когда глаза привыкнут к темноте. Корабль завис над островом. Сиди и смотри. Видишь что-нибудь?
— Нет. Вроде бы слабые пятнышки света. Но я не уверен.
— Я тоже вижу их. Сейчас попробую включить телескоп.
И они увидели свет! Ясные, беспорядочно разбросанные точки.
— Остров обитаем, — заключил Тревайз. — Возможно, это единственное населённое людьми место на этой планете.
— И что же мы будем делать?
— Подождем наступления дня. Несколько часов можно отдохнуть.
— А они не могут напасть
— Как? Я не обнаружил почти никакого излучения, кроме видимого света и инфракрасных лучей. Планета обитаема, её обитатели явно разумны. У них развита техника, но, очевидно, на доэлектронном уровне, так что я не думаю, что здесь нам стоит чего-нибудь опасаться. Даже если я не прав, компьютер заблаговременно предупредит меня.
— А когда настанет день?
— Мы приземлимся, естественно.
75
Корабль пошел на снижение, когда первые лучи утреннего солнца сквозь разрывы в тучах осветили видимую часть острова — ярко-зеленую, с цепью низких, округлых холмов, посередине вытянувшихся к горизонту и исчезающих в лиловой дымке.
Когда корабль подлетел к острову, стали видны отдельные купы деревьев, разбросанные там-сям сады, но большую часть острова занимали ухоженные фермы. Прямо под кораблем, на юго-восточном побережье, раскинулся серебристый пляж, огражденный прерывистой линией валунов, за которой начинался луг. Время от времени попадались отдельные дома, но они не группировались во что-либо подобное городу.
Там стала видна тонкая сеть дорог, кое-где проходивших мимо жилищ. Потом увидели вдалеке аэрокар, парящий в прохладном утреннем воздухе. От птицы на таком расстоянии он отличался лишь своими манёврами в воздухе. Это был первый несомненный признак разумной жизни, который путешественники увидели на планете.
— Наверное, он автоматический, если только такое возможно без электроники, — сказал Тревайз.
— Наверное, — отозвалась Блисс. — Мне кажется, если бы им управлял человек, он направился бы к нам. Нас, должно быть, прекрасно видно… Интересно смотреть, как мы садимся без пламени из сопел или реактивного торможения.
— Картина непривычная, что ни говори, — задумчиво кивнул Тревайз. — Не так уж много найдётся планет, где видели бы, как приземляется гравилет. Этот пляж мог бы стать прекрасным местом для посадки, но если поднимется ветер… Я не хочу, чтобы корабль хлестнуло. Мне больше нравится лужок по ту сторону валунов.
— Хорошо, — встрял в разговор Пелорат, — что гравилет не может спалить частную собственность при посадке.
Сели они мягко, на четыре медленно выехавшие наружу во время последней стадии приземления широкие опоры. Они вдавились в почву под весом корабля, и «Далекая звезда» замерла.
— Наверное, мы всё-таки оставим здесь отметины, — вздохнул Пелорат.
— По крайней мере, климат здесь ровный, я бы даже сказала, теплый. — В голосе Блисс проскользнули не совсем одобрительные нотки.
На траве стоял человек и следил за кораблем, не проявляя, впрочем, ни страха, ни удивления. На его лице отражались только восхищение и интерес.
При ближайшем рассмотрении человек оказался женщиной, очень легко одетой, что подтверждало оценку климата, данную Блисс. Сандалии на женщине, похоже, были из парусины, а вокруг бедер был обернут, наподобие юбки, кусок ткани с цветастым рисунком, составлявший всю её одежду.