Сценарии

Севела Эфраим

точки противника подавлены нашим огнем. На нашей стороне потерь нет."

И разглаживаются, отмякают перекошенные злобой лица, на них проступают улыбки. И только что готовые убить друг друга люди вежливо и доброжелательно уступают друг другу дорогу. И скоро пробка на перекрестке рассасывается под бодрые звуки израильской песни, несущейся из всех радиоприемников. 4. Экстерьер. Улица. День.

Автомобиль Дова е Ромой продвигается в потоке машин. Холодильники в кузове качаются при торможении.

Дов. Пусть тебя не смущает,

что у меня колымага старая и на трех колесах. Это значит, что я - честный человек. А вон те, на четырех колесах, - мошенники, надувают государство на налогах. Честный человек при наших налогах не может себе позволить четыре колеса, даже три, как у меня, большая роскошь. Дай бог, ноги не протянуть. Так что пусть я гремлю на трех колесах, зато могу людям смело смотреть в глаза.

Автомобиль с холодильниками стоит возле типичного тель-авивского дома в четыре этажа, без лифта и на больших столбах-сваях, где в тени укрываются машины и играют дети.

Дов, опустив борт, пристраивает один холодильник себе на спину. Рома помогает ему, стоя в кузове.

Дов. Ты тут не дожидайся меня, а поезжай по адресу и выгрузи второй холодильник. Потом вернешься за мной. Я, возможно, задержусь в этой квартире.

Рома. Знаком с хозяйкой?

Дов. Нет, но, сам знаешь, страна у нас, как одна семья. Войдешь незнакомым, а выйдешь ближайшим родственником.

Дов, закрепив холодильник на спине, понес его к лестнице в холле дома.

Рома отъехал с другим холодильником. Муж. как все мужья 5. Интерьер. Лестничный пролет. День.

Дов несет тяжеленный холодильник вверх по ступеням. Каменеют мускулы На йогах, вздуваются бугры на плечах.

Его обгоняет религиозный еврей с пейсами, как женские локоны, свисающими вдоль ушей. В белой рубашке, черной жилетке и черной ермолке на голове. Он в благодушном настроении.

Еврей. Как вам нравится то, что происходит в Индии?

Дов (истекая потом). Где?

Еврей. В Индии. У них снова наводнение с массой жертв.

Дов. Мне нравится.

Еврей. Вы что, больны? (Прикладывает ладонь к его мокрому лбу.) Почему это вам нравится?

Дов. Потому что наводнение не у нас. Хоть у кого-нибудь тоже есть бедствия.

Еврей. Хорошенькое дело. Вы не любите людей. И со мной разговариваете неохотно; Что я вам плохого сделал?

Дов. Потому что мы не в равном положении для душеспасительной беседы. На вас только пейсы, а у меня - на спине холодильник. 6. Интерьер. Квартира. День.

Мальчик открывает дверь и в,квартиру протискивается Дов с холодильникомгналяине.

Дов. Ты что, один дома? Агде родители? Папа, мама?

Мальчик. Папу в армию призвали. Через неделю вернется. А мама... в ванной. Слышите, вода шумит?

Дов; (опуская холодильник на пол). Так-так. Мама в ванной. Это она (Показывает на фотографию на стене)! Хорошая у тебя мама. Ты ее любишь?

Мальчик. Что за вопрос! Конечно..

Дов.

А папу?

М ал ь ч и к. Что за вопрос!

Дов. Умница - мальчик. А это что? Тетрадки? Готовишь уроки?

Мальчик. Задачку решить не могу. А мама в ванной.

Дов. Зачем маму беспокоить по пустякам? Мы с тобой решим задачку с божьей помощью.

Они с мальчиком присаживаются к столу, склоняются над тетрадью. А в ванной шумит вода, и слышен женский голос, напевающий песню. 7. Экстерьер. Автострада. День.

По многорядной автостраде в потоке машин катит новенький "Кадиллак". За рулем бородатый раввин, а рядом - теща Ромы, в парике, черном платье, как и подобает религиозной женщине.

Теща. Вы знаете, рэбе, мое подлинное русское имя? Которое я носила всю жизнь... пока не перешла с божьей помощью в иудаизм.

Раввин. Интересно, как вас звали по-русски, Хая?

Теща. Анна Ивановна! А? Такая кацапка! Такой антисемиткой была! Как увижу еврея - гусиной кожей покрываюсь.

Раввин. Даже не верится. У вас же зять - еврей.

Теща. Сколько он от меня, бедный, натерделся. В Израиль сбежал от меня. Но я его и тут настигла. Никуда не денешься, голубчик. Любишь на саночках кататься...- с моей дочкой, я имею в виду, - люби и саночки возить.

Раввин. Так что же вас, Хая, побудило сменить веру и стать такой ревностной еврейкой?

Теща. Я вам так скажу, рэбе. Я человек простой и бесхитростный. Уж во что поверю, бей меня до смерти - не изменю. Внуки мои по вашим законам, то есть по нашим... не будут считаться евреями, если у них по женской линии в роду нет евреев... Так ведь? Ну, я и приняла на себя эту ношу. Перешла в иудаизм, теперь у моих внуков бабка - еврейка. Значит, все в порядке. Трепещите антисемиты. Теперь я в каждом, кто не наш, вижу антисемита.

Раввин. Ну, так тоже нельзя. Не все кругом антисемиты. Среди христиан встречаются весьма достойные и приличные люди.

Теща. Не говорите, рэбе. Кому лучше знать? Я ж оттуда, из них. Из самой гущи.

Раввин. Дорогая Хая! Вы человек крайностей. Как и всякий неофит. Хочется быть святее самого палы. Но и это пройдет. Что былр написано на перстне у нашего царя Соломона? "Все проходит."

Теща. Мудрый человек был царь Соломон. "Все проходит". Надо же такое сказать! Ну, у какого еще народа был такой мудрец, как наш царь Соломон?

Они проносятся мимо апельсиновых и грейпфрутовых плантаций с мелькающими, как золотые шары, зрелыми плодами, мимо зеленых полей, орошаемых дождевальными установками, мимо веселящих глаз уютных поселков с выглядывающими из-за развесистых деревьев белокаменными домиками, мимо высоких труб заводов, мимо загорелых рабочих, прокладывающих новую асфальтовую трассу с помощью диковинных машин, окрашенных в оранжевый цвет.

"Кадиллак" уже протискивается по перегруженным улицам Тель-Авива.