Счастье мимолетно

Холл Линда

— Господи, Лиза, — пробормотал он, — тебе обязательно надо?..

Лицо его исказилось, словно от муки, а в следующий миг покраснело. Взгляд его скользнул с ее лица на линию выреза ночной рубашки. Лизе передалась сотрясшая его дрожь. Только теперь до нее дошло, что она прижимается к нему бедрами.

— Немедленно уйди, — простонал он, снова закрыв глаза.

— Но ты придавил мне руку.

— Хм? — Его отяжелевшие веки поднялись, и он вперился в нее недобрым взглядом.

— Я не могу пошевелиться, — объяснила

Лиза. Их лица разделяли всего несколько сантиметров, и она с трудом справлялась с искушением прижаться к его рту губами. Возможно, ему и было больно, он реагировал на нее и не мог скрыть этого. Будет ли аморально с ее стороны воспользоваться его слабостью?

Несколько секунд он лежал неподвижно, затем вздохнул и перевалился на бок, но от этого они стали еще ближе. Рукой он обхватил ее талию, не давая ей свалиться с постели. Еще мгновение Лиза, затаив дыхание, прижималась к нему грудью, ощущая, как сквозь тонкую ткань ночной рубашки перетекает в нее тепло его тела. Затем он, тяжело дыша, снова перевернулся на спину и вытянул по бокам руки.

Больше ничто не стесняло движений Лизы, и она смогла подняться.

— Давай я посмотрю, что с твоей лодыжкой.

— Уходи, прошу тебя!

— Как же я уйду? Тебе больно, и я могу тебе помочь.

— О, черт! — Он в смятении прикрыл рукой глаза. — Тогда, по крайней мере, сходи оденься.

Когда она вернулась, лицо ее излучало заботу и тревогу. Максим стоически переносил осмотр, плотно сжав губы. Лодыжка сильно опухла, и Лиза вызвала врача, проигнорировав гнев Максима. Ему посоветовали пару дней полежать в постели, чтобы не травмировать ногу.

— Я никуда не полечу, — заявила Лиза после ухода врача.

— Нет, ты полетишь, — отрезал Максим. — Со мной все будет в порядке.

— Но я не могу оставить…

— Подумаешь, какая-то лодыжка! — резко оборвал он ее. — Это не повод ставить под угрозу твою карьеру. Не глупи!

Лиза уже открыла рот, чтобы возразить ему, но вовремя одумалась.

— Я попрошу Анну заглянуть к тебе, — сказала она. — Иначе весь день буду переживать.

— Ну что ж, — буркнул он, — если так тебе спокойнее…

Лиза уехала, когда не было еще и шести. Вернувшись в тот же день поздно вечером, она застала Максима в гостиной. Он лежал с закрытыми глазами на диване, закинув больную ногу на спинку. На кофейном столике в беспорядке валялись кассеты.

Когда она вошла, он поднял голову и радушно улыбнулся, но потом, словно спохватившись, заставил себя принять свою обычную, вежливую и бесстрастную позу.

— Как просмотр? — спросил он.

— Кажется, нормально. — Она поставила на пол сумку. — А как у тебя прошел день?

Он равнодушно пожал плечами, затем коротко рассмеялся:

— Я тешил себя дурацкой надеждой, — тут он махнул рукой на рассыпанные по столику кассеты, — что из этого

бессвязного бормотания можно слепить книгу.

— Как ты можешь так говорить? Ты ведь даже не распечатал свои записи. Можно мне послушать?

Прежде у нее не хватало смелости спросить его об этом.

— Ты, наверное, устала.

— Это поможет мне отвлечься.

Первая пленка начиналась с описания подготовки той роковой экспедиции. Его рассказ изобиловал непонятными для Лизы техническими терминами. Затем он подробно рассказывал, как они добирались до массива Арба, как разбивали лагерь. Он упоминал о тех, кто был тогда с ним, и его характеристики были точными, благожелательными и остроумными.

Максим встал и проковылял к окну.

— Выключи ты это все, — проворчал он. — Ни один издатель в здравом уме не согласится напечатать такое.

— Тебе нужен профессиональный соавтор, — подумав, предложила Лиза.

— Но это же надувательство!

— Если соавтор будет упомянут, что же здесь плохого? — возразила она. Идея, которая давно уже зрела у нее в голове, наконец приняла четкие очертания. — Я могла бы попробовать.

На лице его вместо благодарности отразилось раздражение.

— Мне больше не нужно никаких одолжений от тебя.

— Может, в таком случае сделаешь одолжение мне? — спросила она. — Век манекенщицы короток. Мне осталось еще лет пять. Я была бы не прочь сделать себе имя в качестве писателя. Если мой псевдоним, Лиза Брандт, появится на обложке твоей книги, это будет для меня хорошим заделом.

Она потратила на уговоры еще некоторое время. Наконец он уступил:

— Разумеется, я заплачу тебе за это.

Лиза знала, что всю выручку от книги он хотел передать Кларе, и, конечно, не взяла бы у него ни сантима. Но сейчас решила не спорить.

— Я сделаю две-три главы, а потом поговорим с издателями, — сказала она. — Если их это заинтересует, детали можно обсудить позже.

На протяжении двух следующих дней она работала как одержимая: печатала то, что он успел наговорить, редактировала и снова печатала. Максим, чтобы не мешать ей, читал или слушал музыку, изредка отвечая на ее вопросы. Казалось, он больше, чем прежде, был исполнен решимости избегать ее общества. И тем не менее она почти физически ощущала, как между ними пробегают незримые токи.

Наконец она вручила ему то, что получилось из первых глав.

Пока Максим читал, она пожарила цыплят, порезала хлеб и приготовила салат. Он вошел на кухню, когда она накрывала на стол.

— Просто поразительно! — воскликнул он с нескрываемым удивлением. — Как тебе только удается!..

— Это еще только наброски, но, надеюсь, общее представление у тебя сложилось. Правда, мне кажется, кое-чего не хватает.

— Например?

— Ты не рассказываешь ничего о том… как погиб Жан Морель.