Счастье волков
Шрифт:
– Мы отобрали телефоны у трех чеченцев, которые были либо в районе пристани Кабаташ, либо в районе пристани Бостанджи, – докладывал инспектор Адам Озкан, – но ни один из них не дал признательных показаний, и ни на одного из них у нас ничего нет. Прикажете продолжать?
– Да, продолжайте. – Комиссар мрачно смотрел на лес, окружающий базу. У него было скверное чувство, что он делает работу просто так, для галочки. Это было нетерпимо для него, в Германии он научился добросовестности.
– Теперь по второму вашему поручению. Я снял информацию с камер контроля дорожного
– И?
– Восемь полных совпадений, эфенди комиссар.
Всего.
Комиссар достал свой телефон.
– Закачай мне. Посмотрю на досуге…
Их высветило фарами – как оказалось, на территорию лагеря заходил военный конвой…
Как уже было сказано, между полицейскими и военными отношения в Турции были сильно напряженными.
Появившиеся военные начали ставить свою охрану около спешно собранных блоков – огражденных мест для временного содержания задержанных. Комиссар подошел, показал свое удостоверение ближайшему солдату. Это не произвело на него никакого впечатления, но он, по крайней мере, показал на старшего по званию.
Старший по званию – офицер в свитере, без знаков различия – распоряжался как у себя дома. Вместе с ним всегда были два стрелка с оружием наготове, значит, из курдских горных районов, там ходят именно так…
– Что происходит? – спросил комиссар.
– Это не ваше дело. Приготовьте первый блок к погрузке!
– Что значит не мое дело? Я комиссар полиции.
– Это военная база.
– Это наша операция.
– Не мешайте…
Комиссар заступил офицеру дорогу. Мехметчики с угрожающим видом надвинулись на него.
– Только попробуйте…
Офицер сделал своим знак отойти.
– У меня приказ.
– У меня тоже.
– Мой приказ отдан высшей инстанцией. Свяжитесь с вашим начальством, они подтвердят.
Комиссар понял, что это правда.
– В чем заключается приказ?
– Этих людей здесь быть не должно.
– Но куда вы их перевозите?
– В особое место. На побережье.
– Мне нужен будет к ним доступ.
– Обратитесь к начальству. Думаю, вам дадут.
– А что будет с этими людьми?
Офицер в свитере пожал плечами.
– Не знаю. Может, Путин заберет.
…
– Комиссар, я знаю, что вы делаете свое дело. Но у меня приказ, и не советую проверять, на что я пойду, чтобы его выполнить. Уйдите с дороги.
Комиссар шагнул в сторону…
Пока он шел к своей машине, он думал.
История рождения Турции – это история резни. Геноцид 1915 года – самый крупный и известный, но далеко не единственный кровавый эпизод рождения страны. Одна только история Измира, который имеет и другое название, Смирна, – чего стоит. По мирному договору эти территории отходили грекам, но греческая армия не смогла удержать город. Эвакуируясь, они забрали все корабли, которые были в городе. Ворвавшаяся в город армия под командованием Ататюрка устроила геноцид, вырезав все христианское население города…
Он
И, конечно же, не повторяет.
А вот они…
Похоже, они так никогда ничему и не научатся.
Но что делать ему…
В лихорадочном размышлении он подошел к машине и вдруг понял, что он должен сделать…
С этого момента его движения стали опасно целеустремленными. Прикрываясь машиной, он достал телефон, незаметно для всех включил камеру и сделал несколько снимков. Машины, клетки, люди…
На окраине Стамбула он остановился на обочине и сделал тайник в остове рекламного щита. Поехал дальше…
Недалеко от дома у него был тайник, в котором хранились несколько украденных сотовых телефонов, чистых. Он взял один, сменил аккумулятор, прикрыл носовую трубку платком. Набрал номер…
Ответили не сразу.
– Алло. Говорите.
– Это Кемаль Асатрян?
– Да, кто это?
– Вы меня не знаете.
– Я вешаю трубку.
– Подождите. Хотите знать, кто задержал всех чеченцев и что с ними сталось?
– Допустим, – после заминки ответила трубка.
– Поезжайте по дороге на Хайдарпашу. Примерно на седьмом километре увидите справа здание кафе, розовое такое, и рядом с ним рекламный стенд, на нем сейчас реклама автомобилей «Форд». К нему скотчем внизу примотан пакет с информацией. Распорядитесь ей так, как подскажет вам совесть.
– Кто вы?
– Это неважно. Больше вы меня не услышите.
– Почему я должен вам верить?
– Не хотите, не верьте.
Комиссар прервал звонок и начал разбирать телефон – его он выкинет по частям дальше по дороге.
Кемаль Асатрян был изгоем – наполовину армянин, оппозиционный журналист, его не трогали пока, потому что он какой-то грант международный получил. Он издавал армянскую газету – единственную в Стамбуле. До недавнего времени он занимался отстаиванием интересов армян – когда-то они составляли до десятой части жителей Стамбула, сейчас их осталось менее половины процента. Но в последнее время он стал защищать интересы и турок, став правозащитником для всех турецких граждан.
А он, криминальный комиссар полиции и турок, передав правозащитнику и армянину эту информацию, стал изменником Родины и предателем турецкого народа.
Ощущать себя предателем было незнакомо и страшно. Особенно для него, для турка. Учась в Германии, он знал, что в истории этой страны были диссиденты и антифашисты. Они выступали против тоталитарного режима Гитлера, и теперь они герои. Но в Турции таких никогда бы не признали героями. Турки слишком дорогой ценой отстояли свою независимость, свою родину, свою культуру, свой язык, чтобы позволять кому-то посягать на это. Любой армянин – враг. Тот, кто передал армянину то, что может навредить Турции и ее народу, – враг. Отщепенец. Предатель своего народа. Человек, которому нельзя доверять.