Счастье
Шрифт:
– Черта с два?
Бенджамин вдруг озлобился, и это задело Оливера. Сын никогда раньше так ему не отвечал, он бы не посмел. А теперь вдруг высказал открытое неповиновение.
– Именно так, мистер. Ты сам заслужил. Итак, с этой минуты запрет действует.
– Плевать я хотел!..
Был момент, когда Олли казалось, что Бен его ударит.
– Спорить бесполезно.
Они говорили на повышенных тонах, и оба не заметили, как по лестнице тихо спустилась Мел, которая встала у двери кухни и наблюдала за ними.
– Хоть мамы и нет, я все еще диктую здесь
– С какой стати? – раздался за их спинами рассерженный голос. Оба с удивлением обернулись и увидели Мелиссу. – Кто дал тебе право нами командовать? Тебя вечно нет, тебе на нас наплевать. Если бы это было не так, ты никогда не прогнал бы маму. Она уехала только из-за тебя, а теперь ты хочешь, чтобы мы из осколков что-то склеили.
Слыша все это, Оливеру хотелось плакать. Они ничего не понимали. Да и как могли понять?
– Послушайте, что я вам скажу, – со слезами на глазах обратился к детям Оливер. – Я делал все, что мог, чтобы мама не уезжала. Но хотя я и виню себя за ее поступок, мне кажется, что внутренне она всегда хотела сделать это: продолжать образование, покинуть нас и вести свою жизнь. И независимо от того, виноват я или нет, – я всех вас очень люблю... – Голос у него дрогнул. Олли усомнился, сможет ли продолжать, но все-таки решился: – И ее тоже. Мы не можем допустить, чтобы наша семья теперь распалась, она слишком много для всех нас значит... Вы мне нужны, ребята...
Он стал плакать. На лице Мел застыл ужас.
– ...Вы мне очень нужны... и я люблю вас...
Оливер отвернулся и почувствовал на своем плече руку Бенджамина, а в следующее мгновение – объятие дочери, прижавшейся к нему.
– Мы любим тебя, папа, – прошептала она хрипловато. Бенджамин ничего не говорил, просто стоял с ними рядом. – Извини, что мы себя так ужасно вели.
Мелисса посмотрела на своего старшего брата. У того на глазах тоже были слезы, но хоть ему было и жаль отца, у него теперь была своя собственная жизнь и свои проблемы.
– Простите.
Дар речи вернулся к Оливеру только через несколько минут.
– Всем нам тяжело. Да и маме, наверное, тоже.
Олли хотел быть порядочным по отношению к Саре, не настраивать детей против нее.
– А почему она не приезжает, как обещала? Почему не звонит нам? – жалобно спросила Мелисса, когда они втроем пошли на кухню. Сара действительно почти не звонила с тех пор, как переехала в Бостон.
– Не знаю, дорогая. Наверное, ей приходится больше заниматься, чем она думала. Я предполагал, что так будет.
Но он не ожидал, что Сара на протяжении пяти недель ни разу не приедет. Это было жестоко по отношению к Сэму, к ним ко всем. Олли говорил это Саре по телефону, но та лишь твердила, что еще не готова приехать. Уехав из дома, что само по себе было болезненно для семьи, она теперь свободно порхала и не придавала значения их страданиям.
– На днях она приедет.
Мелисса задумчиво кивнула и села за кухонный стол.
– Но теперь это уже будет не то, что раньше?
– Наверное. Но, может, все сложится неплохо? Может, когда мы это переживем, окажется, что перемена была к лучшему?
– Ведь
Дочь посмотрела на Оливера снизу вверх, и он кивнул. По крайней мере контакт восстановлен, хоть что-то сдвинулось в хорошую сторону. Потом посмотрел на сына:
– А как насчет тебя? Что с тобой творится, Бенджамин?
Оливер чувствовал, что тут дело серьезное, но Бен не собирался ему ничего говорить. Это тоже было ново. Он всегда был общительным и открытым.
– Да ничего особенного. – И потом смущенно: – Я, пожалуй, пойду спать.
Он повернулся, чтобы уйти. Оливер хотел протянуть руку и остановить его, но только позвал:
– Бенджамин...
Парень остановился. Оливера посетили смутные догадки.
– У тебя неприятности? Может, ты хочешь перед сном поговорить со мной наедине?
Бен подумал и покачал головой:
– Нет, папа, спасибо. У меня все в порядке. – Затем озабоченно спросил: – Твой запрет не отменяется?
Оливер не колебался ни минуты. Важно было дать им понять, что теперь он их контролирует, иначе наступит полная анархия. Для их же собственного блага он не мог этого допустить.
– Нет, сынок. Извини. Каждый вечер к ужину ты обязан быть дома, включая уик-энды. В течение месяца. Я тебя заранее предупреждал.
Олли был непреклонен, но его глаза говорили Бенджамину, что он это делает из любви к сыну.
Бенджамин кивнул и пошел к себе. Отцу было невдомек, какое отчаяние вызвал у Бена его запрет. Ему необходимо быть с ней вечером... необходимо... она в нем нуждается. И он в ней тоже. Он не знал, как они это переживут.
Оливер медленно подошел к Мелиссе и наклонился поцеловать ее.
– Я тебя люблю, моя хорошая. На самом деле. Мне кажется, всем надо сейчас набраться терпения. Скоро все наладится.
Мел медленно кивнула, глядя на отца. Она многое знала про Бенджамина, но не хотела говорить. Бесконечное количество раз она видела его с Сандрой, знала и о том, что он прогуливает занятия. В их школе сплетни расходились быстро. Мелисса также предполагала, что их отношения серьезны, настолько серьезны, что Бен может не подчиниться воле отца.
Сэм проспал ночь спокойно. Утром температуры уже не было, все, казалось, были спокойнее, и Оливер уходил на работу не с таким тяжелым сердцем. Он сожалел, что пришлось принимать к Бенджамину строгие меры, но надеялся, что тот поймет – ведь это для его же блага. Перелом же в отношениях с Мел стоил мучений, пережитых накануне вечером.
Придя на работу, он заглянул в свой ежедневник и вспомнил, что пригласил Дафну приехать в воскресенье. Впервые за прошедший месяц он радовался предстоящему уик-энду.
Глава 7
Дафна приехала в воскресенье на электричке. Олли встретил ее и отвез домой. По дороге они говорили о детях. Мел на протяжении всей недели была с ним приветлива, Сэм все еще хворал, а Бенджамин почти не разговаривал с отцом, но все-таки его требования соблюдал. Каждый вечер он приходил к ужину и тут же исчезал в своей комнате.