Щелкун
Шрифт:
Он освободился от этих мыслей как-то сразу и заметил два обстоятельства: после проезда "мэка" шоссе стало пустынным, а юноша все еще не отводил от пего неприятного взгляда, ожидая ответа на свой вопрос.
– Однажды я слетал на самолете местной авиалинии, - объяснил Билл, - после чего предпочитаю наземный транспорт. Тут уж, случись что с двигателем, смогу остановиться на обочине.
– У тебя действительно было немало в жизни несчастных происшествий, фраер Билл.
– В голосе парня прозвучала нотка фальшивого сожаления.
– А теперь, как ни жаль, случится еще одно.
– Послышался резкий металлический щелчок. Хогэн посмотрел на парня и увидел у него в руке складной нож с восьмидюймовым лезвием.
"Черт побери, опять, - подумал Хогэн. Теперь,
– Черт побери, до дома осталось всего четыреста миль. Проклятие".
– Съезжай на обочину, фраер Билл. Помедленней и поосторожней.
– Что тебе нужно?
– Если ты сам еще не догадался, то ты глупее, чем кажешься.
– На губах парня заиграла улыбка. Кустарная татуировка на бицепсе сжалась, когда он шевельнул рукой.
– Мне нужны твои деньги. И, пожалуй, я заберу твой публичный дом на колесах - по крайней мере на время. Но ты не расстраивайся - стоянка грузовиков не так уж далеко отсюда. Помнится, ты назвал ее "Сэммиз". Рядом с развилкой. Кто-нибудь подвезет тебя. Те, кто не захочет остановиться, будут смотреть на тебя, как на собачье дерьмо на своих ботинках. Тебе придется немного поумолять их, но, я уверен, в конце концов кто-нибудь подвезет. А сейчас сворачивай на обочину.
Хогэн с удивлением почувствовал, что вместе с усталостью его охватила ярость. Разве он не рассердился в тот раз, когда девушка забрала его бумажник? Он просто не помнил этого.
– Не пытайся запугать меня, ублюдок, - сказал он, поворачиваясь к парню. Я согласился подвезти тебя, когда ты попросил об этом, и я не заставил тебя умолять меня. Если бы не я, ты все еще глотал бы песок, подняв вверх большой палец. Так что убери лучше эту штуку. Мы... Внезапно парень взмахнул рукой, и Хогэн почувствовал жгучую боль в правой руке. Фургон вильнул, затем вздрогнул, наткнувшись на песчаную кучу, наметенную на дороге.
– Сворачивай, я сказал. Или ты пойдешь отсюда пешком, фраер с наклейкой, или будешь лежать в ближайшем овраге с перерезанным горлом и одним из своих считывающих устройств в заднице. И знаешь что еще? Я буду курить, сидя в машине, всю дорогу до Лос-Анджелеса, и всякий раз, когда докурю сигарету, буду тушить ее о приборную панель твоей машины.
Хогэн посмотрел на свою руку: диагональная полоса крови протянулась от последнего сустава мизинца до основания большого пальца. Его снова охватила ярость.., только теперь это была настоящая ярость, и если она менялась с усталостью, то усталость была где-то далеко пощади ослепляющего его гнева. Он попытался вызвать в своем воображении фотографии Литы и Джека, стараясь уменьшить овладевшую им безумную ярость и заставить тебя действовать более рационально, но их изображения казались размытыми, трудно различимыми. В его воображении все-таки возник четкий и ясный портрет, но это был портрет девушки на окраине Тонопы, девушки с оскаленными зубами и перекошенным ртом под печальными глазами ребенка с плаката, той девушки, которая показала ему фигу, прежде чем хлестнуть его по лицу его же собственным бумажником.
Он нажал на педаль газа, и машина поехала быстрее. Указатель скорости перевалил за тридцать миль в час.
На лице парня появилось сначала удивление, затем ярость.
– Что ты делаешь? Я ведь велел тебе остановиться! Ты что, хочешь, чтобы я выпустил кишки тебе на колени?
– Не знаю, - сказал Хогэн. Красная стрелка дрожала около сорока миль в час. Фургон перескочил через несколько песчаных бугров и дрожал, как собака, страдающая от лихорадки.
– Ну а ты чего хочешь, парень? Сломанную шею?
Все, что требуется для этого, - это резкий поворот руля. Я застегнул свой пристяжной ремень. А вот ты забыл.
Серо-зеленые глаза парня стали теперь огромными, они сверкали от страха и ярости. "Ведь ты должен был остановиться, - говорили эти глаза.
– Так всегда бывает, когда тебе угрожают ножом, неужели тебе это неизвестно?" - Ты не рискнешь разбить машину, - сказал парень, но Коган понял, что он просто пытается убедить самого себя.
–
– Хогэн снова повернулся к нему.
– В конце концов, я уверен, что уцелею при аварии, а фургон застрахован. Следующий шаг за тобой, говнюк. Что скажешь?
– Ты...
– начал парень. Тут же его глаза расширились, и он потерял всякий интерес к Хогэну.
– Осторожно!
– завопил он.
Хогэн взглянул вперед и увидел, как прямо на него через песчаный туман мчатся четыре огромные белые фары. Это была автоцистерна, скорее всего с бензином или пропаном. Мощный гудок предупреждающе разрывал воздух криком гигантского перепуганного гуся:
ХОНК! ХОНК! ХОНК!
Пока Хогэн разговаривал с парнем, фургон съехал в сторону и теперь находился почти на противоположной стороне шоссе. Хогэн резко повернул руль вправо, зная, что это не поможет, что уже слишком поздно. Но мчащийся навстречу грузовик тоже пытался избежать столкновения, как пытался избежать столкновения Хогэн при встрече с "линкольном". Машины скользили мимо друг друга на расстоянии волоса. Хогэн почувствовал, что шины на правой стороне впились в мягкий песок обочины, и понял, что на этот раз удержать машину на дороге ему не удастся, особенно при скорости больше сорока миль в час. Смутные очертания огромного стального бака ("СНАБЖЕНИЕ ФЕРМ И ОРГАНИЧЕСКИЕ УДОБРЕНИЯ КАРТЕРА") исчезли из его поля зрения, он почувствовал, что руль больше не управляет машиной, которую тянет все дальше вправо. А с правой стороны, заметил он уголком глаза, как парень потянулся к нему с ножом в руке.
"Ты что, сумасшедший?" - хотел крикнуть Хогэн, но это был бы глупый вопрос, даже если бы ему удалось произнести его. Разумеется, парень был сумасшедшим - стоило всего лишь посмотреть на эти серо-зеленые глаза, чтобы понять это. Да и сам Хогэн был сумасшедшим, решив подвезти его, но сейчас все это не имело значения. Он попал в трудное положение, с которым нужно было справиться. Если бы он поверил в то, что такое с ним не может произойти, даже на одну-единственную секунду, - на следующее утро его нашли бы с перерезанным горлом и глазами, выклеванными стервятниками. Все это происходило на самом деле, это была страшная реальность.
Парень прилагал все усилия, чтобы вонзить нож в шею Хогэна, но к этому моменту фургон начал крениться все больше и больше, углубляясь в засыпанную песком лощину. Хогэн убрал руки с руля, стараясь как можно дальше отодвинуться от лезвия ножа. Ему уже показалось, что это удалось, как он почувствовал теплую струйку крови, стекающую по шее. Нож располосовал щеку от окончания челюсти до виска. Хогэн отмахнулся правой рукой, пытаясь схватить парня за кисть, удерживающую нож, и в этот момент левое переднее колесо фургона ударило в камень размером с будку телефона-автомата. Фургон подпрыгнул резко и высоко, как в кинотрюке, которые этот парень, несомненно, обожал. Машина перевернулась в воздухе со всеми своими четырьмя вращающимися колесами, судя по показаниям спидометра, все еще на скорости тридцать миль. Хогэн почувствовал, как пристяжной ремень болезненно впился в грудь и живот. Все это походило на повторение авиационной катастрофы - теперь, как и в тот раз, он уже не мог заставить себя поверить, что все это происходит в действительности.
Парня бросило вверх и вперед, но он все еще продол-кал держать нож. Когда фургон перевернулся, его голова ударилась о крышу.
Хогэн увидел, как его левая рука мелькнула в воздухе, и с изумлением понял - парень все еще пытается ударить его ножом. Он был действительно гремучей змеей, Хогэн не ошибся, вот только никто не сцедил его яд.
Затем фургон ударился крышей о твердый участок пустыни, багажник отлетел в сторону, и голова парня снова ударилась о крышу, только на этот раз гораздо сильнее, нож выпал из его руки. Шкафчики в задней Части фургона распахнулись, пачки наклеек и лазерная аппаратура разлетелись во все стороны. Хогэн слышал кошмарный скрежащий звук - это крыша "доджа" скользила по усыпанной гравием поверхности пустыни на дальней стороне лощины. Так вот как чувствуешь себя внутри консервной банки, когда ее открывают консервным ножом, подумал он.