Щит
Шрифт:
Та попробовала вырваться, отвела руку для удара, но, наткнувшись на ледяной взгляд мужа, сломалась — закрыла лицо руками и расплакалась.
Граф Увераш скрипнул зубами, повернулся ко мне и многообещающе ухмыльнулся:
— Ты мне заплатишь… За все… Понял?
Я равнодушно пожал плечами — мой Путь практически завершился, и угрозы какого-то там графа волновали меня не больше, чем прошлогодний дождь.
Покосившись на плачущую мать, старший из ее сыновей вдруг тряхнул головой, решительно стянул с пальца родовое кольцо и, сделав шаг вперед, с поклоном протянул его отцу:
— Граф Ильмар?! Я возвращаю вам Имя и… прошу благословения на месть…
Глава 25
Король Неддар Третий, Латирдан
Открыв глаза и почувствовав, что улыбается, Неддар благодарно прикоснулся ладонью к своей груди [120] , рывком перевернулся на правый бок и посмотрел на мерную свечу. Словно почувствовав его взгляд, тоненький язычок пламени ярко вспыхнул, заставив дернуться прячущиеся по углам тени.
120
По представлениям хейсаров, Хэль насылает сны, касаясь груди спящего одной из своих ладоней. Если касается левой — то снится что-то злое или страшное, если правой — то доброе и хорошее. Прикосновение к груди после пробуждения — что-то вроде благодарной молитвы за хорошие сны.
Полюбовавшись на зыбкую грань между огнем и тьмой, только-только коснувшуюся второй черты [121] , король сладко потянулся, покосился на занавешенное окно, за которым слышался отдаленный шум никогда не засыпающего дворца, и отбросил в сторону одеяло.
Первый же шаг по соловьиному [122] полу — и за дверью начался переполох. Сначала лязгнула сталь — скорее всего, кто-то из телохранителей, сорвавшись с места, зацепил ножнами меча косяк. Потом скрипнула сама дверь и, кажется, кресло, на котором пробуждения короля дожидался хранитель королевской опочивальни. Затем раздался звук разбиваемого кувшина, и чей-то смутно знакомый голос в сердцах помянул Двуликого. Еще через мгновение стенания прервались, но в опочивальню ворвались оба дежурных телохранителя.
121
После второй черты начинается час жаворонка. То есть время приближается к шести утра.
122
Соловьиный пол — покрытие, каждый шаг по которому вызывает мелодичный скрип.
Убедившись, что их сюзерену ничего не угрожает, они тут же разделились — первый скользнул к стене и превратился в статую, а второй вернулся на оставленный пост. Потом дверь скрипнула снова — и на пороге возник Даран Скопец:
— Доброе утро, сир! Изволите одеться?
— Как видишь, я уже одет… — демонстративно почесав голый живот, чуть громче, чем обычно, ответил король. — Я работал! Всю ночь! А сейчас собираюсь пойти потренироваться…
— Вы себя совсем не бережете… — так же громко посетовал хранитель, потом аккуратно притворил за собой дверь и еле слышно добавил: — Ваше величество, так нельзя! Граф д’Ларвен приезжает во дворец каждое утро, а вы еще ни разу не позволили ему воспользоваться привилегией, пожалованной вашим отцом!
— Будь на месте Этрана молодая и красивая девушка, я бы еще подумал! — хохотнул король. — А позволять себя одевать мужчине я не собираюсь…
— Да, но…
— Мне плевать на этикет. И на мнение придворных по этому поводу — тоже! — рявкнул Неддар. — Я буду одеваться сам! Всегда! А чтобы д’Ларвен не чувствовал себя ущемленным, могу пожаловать ему другую привилегию. Скажем, право открывать дверь моей кареты…
— Эти привилегии далеко не равнозначны, сир: первая дает графу возможность общаться с вами практически наедине, а вторая…
— …демонстрирует мое доверие: он сможет видеть, с кем я уединяюсь!
Поняв, что спорить бесполезно, хранитель королевской опочивальни сокрушенно вздохнул и развел руками:
— Как скажете, сир…
— Вот такой подход к решению спорных вопросов мне нравится! — ухмыльнулся Латирдан. — А теперь, когда мы договорились, принеси мне ара’д’ори [123] и наш’ги…
— Не передумал? — раздалось из-за портьеры.
— Нет! — Король, дождавшись, пока Скопец выйдет за дверь, с вызовом уставился на вошедшего в опочивальню побратима: —
123
Ара’д’ори — буквально: одежда для воина (хейсарск.).
Воин обреченно пожал плечами, опустил взгляд и вздохнул:
— А я так надеялся увидеть, как ты прячешь наш’ги [124] от собственной гард’э’но’иары…
От укола в горло мечом Вага уклонился. Второй удар, нацеленный в низ живота, отвел наручем. Третий — в сердце — подправил вовремя выхваченным из ножен Волчьим Клыком. Потом прыжком разорвал дистанцию и торопливо склонил голову к правому плечу [125] :
— Я пошутил!!!
124
Прятать Волчьи Клыки от возлюбленной — аллегорическое выражение. Аналог нашего «бояться собственной тени». Кстати, шутка на грани фола.
125
Подставленная под удар шея — знак того, что хейсар сдается на милость победителя.
С трудом убедив себя не рубить по подставленной под удар яремной жиле, Латирдан сплюнул и раздраженно швырнул меч на кровать:
— Ох и дошутишься ты у меня однажды…
— Зато теперь ты готов к любой тренировке! — хохотнул хейсар, оглядел короля с ног до головы и ехидно добавил: — Хотя… нет: я бы на твоем месте все-таки оделся.
Зал для тренировок сверкал, как бриллиант — выполняя пожелание своего сюзерена, слуги не только отполировали висящее на стенах оружие и до блеска надраили полы, но и зачем-то расставили на всех горизонтальных поверхностях подсвечники. Язычки сотен свечей, отражаясь в лезвиях топоров и мечей, освещали его, как мириады крошечных солнц, и создавали ощущение праздника. Правда, только у Неддара — Вага, ввалившийся в зал следом за побратимом, равнодушно оглядел все это великолепие и, наконец, высказал то, что его мучило:
— Может, я все-таки постою где-нибудь в уголке?
До прихода леди Этерии оставалось чуть больше получаса, поэтому Латирдан неторопливо прошел к окну, уселся на подоконник, прислонился спиной к стене и демонстративно закрыл глаза.
— Ее наставник — ниер’ва [126] , ашер!
— И что?
— Ну… Ивара Лысого убила его собственная фаворитка…
— …Мархара Затворника зарубил телохранитель, Вазгена Жеребца отравил его камерарий, а Поллара Пса сбросил со стены родной брат… — в унисон ему перечислил король. — Получается, что мне надо бояться всех, кто меня окружает. В том числе и тебя!
126
Ниер’ва — дословно «дарующий божественную искру». Мастер, способный вложить в ученика дух Бога-Воина.
Рука Бури скрипнул зубами:
— Не забывай, что Камран Укус Змеи еще и ори’те’ро [127] …
Неддар пожал плечами:
— Вассалы барона Дамира в один голос утверждают, что этот самый ори’те’ро занимался с леди Этерией не более трех-четырех часов в день. И лишь семь-восемь дней в десятину. Насколько я знаю, для того, чтобы вырастить хорошего верр’като [128] , этого недостаточно…
— А вдруг ему это удалось?
— Ну, и зачем ему моя смерть? Мой отец не только сполна оплатил ему его кровь [129] , но и предложил должность наставника дворцовой стражи. За такое боготворят…
127
Ори’те’ро — дословно «воин, потерявший свои корни». То есть человек, покинувший свой род.
128
Верр’като — дословно «ветер предначертанного». То есть убийца.
129
Оплатить кровь — сумма, выплачиваемая воину его сюзереном или нанимателем в случае тяжелого ранения.