Щит
Шрифт:
— Ну, оскорблять меня недоверием ты не будешь — это не в твоем характере. Значит, появление у меня охраны — настоятельная необходимость. Вероятнее всего, реакция на то, что кто-то из твоих врагов счел меня твоей фавориткой…
«Бастарз смотрит на меня!» — восхищенно подумал Латирдан, потом сообразил, что Этерия ждет подтверждения своей догадки, и утвердительно кивнул:
— Да, так оно и есть…
— Спасибо…
— И… все? — удивился Латирдан. Потом увидел недоумение в глазах девушки и развел руками: — Честно говоря, я думал, что ты, узнав об этом, начнешь требовать, чтобы я каким-то образом довел до жителей королевства
Баронесса фыркнула:
— Я похожа на юродивую? Ты — король, а не Вседержитель! Поэтому даже если ты поселишь меня в стеклянных покоях и позволишь своим вассалам видеть, что я сплю в одиночестве, среди них все равно найдется человек, который захочет облить меня грязью. А что касается владения наш’ги, то и ты, и я прекрасно знаем, что они хороши в честном поединке или в бою. И не защищают ни от удара в спину, ни от яда, подсыпанного в пищу какой-нибудь из придворных ревнивиц, ни от действий сотрудников тайных служб сопредельных королевств…
— Знаешь, кажется, я ошибся… — состроив сокрушенное лицо, вздохнул Неддар.
— В чем? — встревоженно спросила леди Этерия.
— В том, что не сделал тебя Первым министром: с такой головой, как у тебя…
— …двуручный меч, лежащий на моем плече, ты бы, наверное, и не заметил…
Глава 26
Баронесса Мэйнария д’Атерн
…в случае получения неопровержимых доказательств вины Бездушного королевский судья обязан предоставить ему право выбора защитника. Труд последнего оплачивается в порядке, указанном в Строке [134] шестой одиннадцатого Слова [135] .
134
Строка — аналог нашего «пункт».
135
Слово — аналог нашего «статья».
Переписав это предложение, я аккуратно прицепила прищепку напротив слова «шестой», перемотала свиток до одиннадцатого Слова и нашла искомую Строку.
…При защите подозреваемых, подпадающих под условия, оговоренные в девятом Слове, оплата труда защитника производится Королевским Казначейством следующим образом: в случае признания подсудимого виновным — один золотой, в случае его оправдания — двадцать. Такой порядок оплаты вынуждает защитника выполнять свои обязанности в полном объеме и практически исключает вероятность его вступления в сговор со стороной обвинения.
Согласившись с логикой оплаты труда защитника, я вернулась к двадцать шестому Слову и продолжила читать дальше:
После завершения процедуры выбора защитника королевский судья обязан в двухдневный срок уведомить об этом родственников или близких Бездушного, дабы у последних была возможность предоставить ему факты, способные повлиять на ход расследования и последующего суда…
Строка восемнадцатая:
Строка девятнадцатая: в случаях, указанных в Строке шестнадцатой семнадцатого Слова, защитник имеет право подать прошение о продлении расследования на срок не более четырех десятин и не позже чем за десять часов до уже назначенной даты суда…
Отложив свиток в сторону и прижав его мраморной «пяткой», я ткнула пером в чернильницу, пододвинула к себе лист пергамента, на который записывала появляющиеся мысли, и аккуратно вывела очередное предложение:
«Я имею право встретиться с защитником. Он может продлить расследование. Разобраться, может ли член Внутреннего Круга проигнорировать эти условия…»
В это время в гостиной хлопнула дверь, и до меня донесся голос Эрны:
— Ее милость в кабинете?
— Да…
— Не спит?
— Даже не ложилась…
— Это хорошо…
Я непонимающе нахмурилась, потом вспомнила про свои планы, посмотрела на мерную свечу, отложила перо и нетерпеливо развернулась к двери.
Та скрипнула и распахнулась. Служанка оглядела меня с ног до головы, задержала взгляд на моем измученном лице и вздохнула:
— Ваша милость, вам пора одеваться: завтрак начнется в час горлицы…
— Ты говорила со стольником?
— Да, ваша милость! Он сказал, что уведомлен о вашем праве присутствовать при трапезах его величества, и при мне распорядился накрывать стол не на пять, а на шесть персон.
— Спасибо… — искренне поблагодарила я, снова посмотрела на мерную свечу, потом перевела взгляд на свои измазанные чернилами пальцы и вскочила на ноги: за оставшееся до завтрака время мне надо было одеться, позволить себя причесать, запудрить черные круги под глазами и как-то отмыть эти кошмарные пятна.
Процесс мытья рук неожиданно затянулся — чернила, въевшиеся в кожу, упорно не хотели сходить. Поэтому одеваться я начала за полчаса до начала завтрака. И в страшной спешке.
То, что к новому платью, пошитому мэтром Фитцко «в стиле мэтра Лауна», прилагается не нижняя рубашка, а тонкая и почти прозрачная нижняя юбка, меня не удивило. А зря — когда Омра с Атией облачили меня в обтягивающее, как чулок, иссиня-черное нечто и подвели к зеркалу, я потеряла дар речи: очередное «траурное» платье выглядело как наряд очень дорогой розы!!!
Голые плечи и руки. Совершенно безумное декольте. Кружевная вставка на правом бедре, сквозь которую просвечивала нога. Легкие и воздушные серебристые кружева. Туфельки в цвет на тоненьком, но на редкость высоком каблуке. В общем, все это, вместе взятое, могло внушить окружающим меня мужчинам интерес, желание или похоть. То есть все, что угодно, но никак не мысли о переполняющей меня скорби!
— Это тоже называется траурным платьем? — выйдя из ступора, растерянно спросила я.
— Ну… траурным его, конечно, не назовешь, но смотрится оно бесподобно… — восторженно выдохнула Атия. — Вы в нем такая женственная…