Сцинка
Шрифт:
И вдруг в дверь стучат. «Кто?» – недовольно спрашивает Алиша.
– Это я, Дарк, – доносится из-за двери. – Я войду?
– Дверь закрыта, а мне не хочется выходить из воды, – отвечает Алиша. Возможно, Дарк уйдёт. Она рассудила, что он уже не вернётся. Снизу его облепили местные старательницы, а Алиша вовсе не считает, что её случайный спутник ей что-то должен. Он её довёл сюда. Это тоже одолжение.
– Не выходи, я открою, – он просунул в дверную щель тесак и несколькими движениями вверх скинул засов, толкнув дверь. Алиша только вздохнула. Дарк закрыл за собой
– Решил помыться вместе с тобой, если ты не против. Вода тут дорогая.
Вода, действительно, стоит дорого. Но Алиша тратилась. Она кивнула на использованную жижу в ведрах.
– Бери, если хочешь.
Дарк скривился.
– Нет, пожалуй, я помоюсь в той, что ты сейчас. Выглядит уже получше.
Алиша опустилась глубже в воду. Так, что намок затылок, закрытый жесткими, спутанными волосами. За волосами своими она не следила – торчали бессмысленной паклей. Прели под платком. Иногда, впрочем, когда платок мешался, спутанные волосы защищали кожу шеи от солнца. Вши и прочая живность Алишу не беспокоили. Она перетирала голову песком – должно быть, это помогало.
Тоска
Дарк начал раздеваться. Алиша не без интереса следила. Лицо его было немного криво – но не от рождения – сломанный нос и старые шрамы. Правый глаз немного уже левого, из-за смещённой вниз брови – где-то давно он хорошо обо что-то приложился.
Тело – выше всяких похвал. Хорошее, сильное тело, подходящее для жизни в пустыне. Поджарое, упругое, крепкое. Алиша сжала губы, опустившись ещё ниже. Она направлялась в Линней, чтобы там посидеть в ванной, помыться, переодеться и заснуть. Мужчина в планы не входил…
По-быстрому на месте, так, больше от скуки, и чтобы освободить человека от его чувства долга за спасённую жизнь (Алиша никого не собиралась спасать, так вышло) – тогда, в пустыне, она была не против. А сейчас…
Сейчас мужчина вмешивался в её личное. В ритуал, который не менялся годами. Теперь нужно решить, домыться сейчас или после. Она не хочет носить на себе запах мужчины. Потом придётся ждать, когда он уйдёт. Разговаривать…
Но всё это неудобство меркло по сравнению с острым чувством, которое разливалось по телу. Мышцы свело, где-то под грудью затянуло, скрутило в узел. Живот запульсировал острой болью. Алиша тихо вздохнула. Тело затвердело, стало деревянным. Сопротивляясь, Алиша сжала железный бортик, разбираясь. Что это? Не возбуждение, и не похоть. Другое чувство – жестокое, щемящее.
Разглядывая приближающегося Дарка, Алиша поняла – это тоска. И сразу пожалела, что во всё это ввязалась. Тоска – сильная, жгучая, тяжёлая. По такому вот мужскому телу. Алиша имеет дело с мужчинами – берёт у них деньги, убивает их, чаще, пожалуй, чем женщин. Но большинство никаких желаний у Алиши не вызывают – выглядят не так, слишком стары, дряхлы, уродливы – или, хотя бы, одеты. Дарк Алише нравился.
Он приблизился, сел у края железной бадьи, со стороны ног Алиши.
– Воды не мало? Может, долить? Там ещё осталось.
Сцинка покачала головой.
– Не надо. Пока и этой хватит.
– Пожалуй,
Как-будто сразу отпустило. Алиша скользнула рукой себе под ягодицу, замерла. А ведь лишь мигом раньше представляла их на полу, сцепившихся в один клубок, сплетённых вместе. Дарк схватил за обе лодыжки, резко потянул на себя. Алиша съехала с железного бортика, погрузилась в воду.
Но она уже знала. Брыкнулась, толкаясь ногами, выбросила левую руку, подтягиваясь за борт, толкнулась. Лохань, в которой её топили, почти перевернулась. Но Дарк навалился, прижал своим весом – ванна устояла. Алиша смогла сесть, вынырнула. Её схватили за горло, погрузили обратно в воду, вжали в склизкое железное дно. Для этого Дарку пришлось, выпуская её ноги, склониться, держать обеими руками Алишу за горло. Он навис над ванной, а Сцинка только этого и ждала. Всё это время дожидалась, не давая схватить её за правую руку, выбирая момент для удара.
Сцинка осторожна. Даже моясь, она никогда не остаётся безоружной. Между ягодиц у Сцинки зажат нож. Лезвием вниз, но так, чтобы не тупиться о дно лохани. Полностью лечь всё равно не выходит, так что ни порезаться, ни царапать лезвием о железное дно риска нет. И Сцинка выхватывает нож и несколько раз бьёт Дарка под рёбра. Предпоследний раз оказывается режущим – не воткнулся нож, прошёл по телу, но Сцинка успела замахнуться ещё раз – всадила нож между ребер и опрокинула лохань.
Они оба выпали, оказавшись на склизком дощатом полу. Сцинка устроилась сверху. Не так она представляла их единение.
– Кто меня заказал? – прошипела, вынимая свой нож. Дарк помотал головой.
– Не могу, сама знаешь.
– Всё равно умрёшь, – Алиша поставила нож к горлу, – будешь долго страдать, лекаря здесь нет. Да и если б и был, уже не помог бы.
– Так дай умереть достойно, – Дарк на неё посмотрел. – Что с твоим телом? А… должно быть, ящерица сбрасывает кожу… Сцинка, ты же знаешь, ничего личного.
– Знаю, – Алиша кивнула. Она сердилась на себя, на недавнее желание с кем-то на миг слиться. Не из-за той тоски, которую почувствовала. Из-за одиночества. Эта мысль настигла внезапно. Сцинка одинока, а тех, кто ей, должно быть, подходит, случается, приходится убивать. – Ты мог попытаться в пустыне. Там у тебя было больше шансов.
– Неужели? – он неуверенно кивнул. – Ты давишь на рану. Убери ногу.
– Уберу и истечёшь быстрее, – Сцинка подумала: придётся, всё-таки, о чём-то говорить. – Тебе всё равно уже, ты умрешь, но клеймо нужно лучше прятать. Я о тебе наслышана. Только имени не знала.
– А тебя как зовут, Сцинка? – наёмник, явившийся за Алишей, уже хрипел. Теперь недолго.
– Вино, опять же… на месте вашей с Ардуином стоянки никаких бутылок из-под вина не было.
– Знал, что ты придёшь за ним. Набился в попутчики, сделал вид, что сплю. Знал, что так будет… Разве не хитро?