Сцинка
Шрифт:
– Да я весь вечер, всю ночь и всё утро стояла раком, прости меня господи! – девушка внезапно перекрестилась, но не особо ревностно, – обслужила полквартала. Ног не чую, и чего между ними,тоже! Как это? Паф! Миг какой-то! Я даже не моргнула!
– Ты получила, что хотела. За это нужно платить, – Алиша выглянула в окно. – А теперь прощай. Мне пора, – она на секунду задумалась. Всё остальное – не её дело. Но Алиша всё же спросила.
– А толпа под окном – это не за тобой?
2.3
– Ох, святые угодники! – Лавиния зажала грязным подолом рот. – Это брат Патрика и его дружки. Выследили меня, ублюдки.
– Ну, на твоём месте я бы поспешила убраться куда подальше. Лучше прямо сейчас, – Алиша закончила собирать свои вещи, закинула мешок за плечи и направилась к выходу. Лавиния последовала за ней.
Внизу, на лестнице, уже шумели. Сцинку знают в лицо, вряд ли у неё будут проблемы. Она, в конце концов, запугает одного, двух и прорвётся. Вот только бы эта Лавинья не вилась следом.
– Иди в трактир. Может, там есть люди. Заступятся.
– Где это видано, чтобы заступились за шлюху? Да я уже не успею в трактир. Слышишь же? Они близко, – и вдруг Лавинья упала Сцинке в ноги, зацепившись за её ботинок.
– Миленькая, родненькая, не бросай. Или ты не знаешь, как тяжело девушке держать своё дело?
– У тебя есть дело? – удивилась Сцинка. Шаги приближались, она уже достала нож.
– Думаешь, я обычная шлюха? У меня свои девки и свой дом!
– А Патрик?
– Хотел забрать.
– Помогал тебе?
– Я и отрабатывала за эту помощь! – девушка рассердилась. Сцинка подумала, что это довольно смешно: рычать и сердиться, когда обнимаешь чей-то ботинок. В коридоре показались люди.
– Вот она! Лавинья!
– А кто с ней? Подружка?
Один из них, бывший, видимо, за главного, скомандовал:
– Тащите обеих.
Не узнали. И так тоже бывает. Ну, что же, значит, Сцинке придётся защищать свою жизнь. А вот что будет с девушкой – за это Сцинка ответственности не несёт.
– Миленькая. Теплый кров, чистый угол, ужин – всегда, пока я жива! Даже если тебе некуда будет идти, в доме Лавиньи тебе всегда будут рады! Миленькая!
Алиша не была уверена, что этот дом существует. С другой стороны, такая бойкая девка могла получить его в наследство от какой-нибудь Мадам. Или от родной матери.
Трое. Можно расстрелять, пока не подошли. Да вот только не много ли шума. И патроны жалко.
– От ноги отцепись. Мешаешь, – Сцинка оттолкнула девушку. Та послушно отползла.
Сцинка не знала нападавших. Да и убивать не хотела. Но если она примет плату Лавиньи, значит, должна убить. Таков Закон. У девушки, наверное, на какое-то время больше не будет проблем. Значит, Алиша сможет надеяться на тёплый угол, когда вернётся?
– Отказываюсь, – прошипела Сцинка, достав нож. – Три жизни за угол в твоей конуре? Выбирайся, как можешь. Твоё счастье – чтобы выйти, мне придётся помочь.
Сцинка
Она метнула нож. В первого подбежавшего. Попала в плечо. Не убила, но остановила. И пока тот соображал, воткнула в шею второй ножик. Вытащила оба ножа из начавшего падать тела. Один из оставшихся в коридоре испугался, начал отступать назад. Второй, рассвирепев, бросился на Сцинку.
Времени встретить ей не хватило. Её смяли, ударили, проволокли головой по стенке. Лавинья бросилась помочь. Прыгнула кошкой, её отбросили. Сильно, разбили лицо. Алиша соскользнула вниз, достала револьвер. Выстрелила в упор в напавшего, во внутреннюю часть бедра. Когда тело мужчины осело, ещё раз, в голову. Её придавило трупом. Не имея возможности отдышаться, она извернулась, вылезла. Лавинья смотрела расширенными от шока глазами. Алиша извозилась в крови. Промокла напрочь. Разозлилась. Кто-то бы мог обойтись мордобоем. Но она слабее. Ей пришлось действовать наверняка.
– Всё ещё считаешь, что я слишком много беру за работу? – Алиша подобрала свой мешок, морщась от боли, зашагала к выходу. – Их было трое. Брат Патрика – третий?
– Да, это он убежал… Трусливая скотина. – Лавинья поднялась, пошатываясь, поплелась за Алишей.
– Сцинка… ты не представляешь… я…
– Проблем с ним не будет?
– Не знаю, правда… Без брата он… так, ничто.
– Что так говоришь, ранена? – опять же буднично поинтересовалась Сцинка.
– Ерунда, я привыкла, – Лавинья попыталась вытереть разбитое лицо. – Это заживёт. Не впервой.
Как вдруг она замерла. С улицы раздался крик. Кричал ребёнок. “Ещё не легче” – подумалось Алише, а Лавинья завизжала.
– Сцинка, там мой сын.
На выходе, у дверей трактира, ждал тот, сбежавший, брат Патрика. Он держал рядом мальчишку. На привязи. Петля на шее, другой конец бечёвки намотан на руку.
“За что мне это всё?” – Алиша, морщась, вышагнула на свет и развернулась в сторону дороги. Это её не касается. Здоровяк не будет нападать, он ждёт Лавинью. А там пусть сами договариваются. Она сделала то, за что ей заплатили. И сделала лишнего. Но тут пришлось – защищала свою жизнь. Как ни крути, Закон она не нарушила. А сейчас надо быстрее уйти.
Выскочившая на порог Лавинья прокричала ей в спину.
– Всё, что хочешь: жизнь моя, преданность до гроба. Век буду служить, не пискну. Спаси Марка.
– Кому нужна твоя жизнь, шлюха? – брат Патрика говорил ещё что-то, Алиша не расслышала. Она уже шла по дороге к городской стене.
– Не тронь Марка! – услышала она визг Лавиньи, перемежающийся детскими воплями. Оглянулась. Лавинья валялась в пыли, вцепившись в стягивающуюся на шее мальчишки петлю. Она так и верещала своё “не трожь”, мальчишка, лет трёх-четырёх, не больше, уже не плакал. Брат Патрика пинал шлюху ногами.