Сделай сам 3
Шрифт:
[5] Адлер — орёл (в переводе на русский язык).
Глава 15
Лес — это вам не это!
Собака друг человека? Да?
Как же! Держите карман шире! Либо сразу уточняйте, какого конкретно человека каждая конкретная собака — друг. Потому что лично меня местные блохастые твари принимать за своего уж точно не пожелали.
Я, наверное, успел отбежать от места стрельбы «всего-то» на три километра, когда раздававшийся всё это время позади меня дружный лай приблизился настолько, что стало чётко ясно — выброшенный второпях табак не выполнил свою задачу в полной мере.
Да, то, что благодаря
В результате здесь и сейчас пришлось, блин, принимать такой совершенно ненужный мне бой! А ведь до не сильно глубокого ручья, пройдя по которому чуть меньше километра, я мог бы наверняка сбросить хвост, оставалось каких-то 500–600 метров. Чуточку не добежал! Ещё бы пять минут заплетающимся шагом и ищите ветра в поле! Но не свезло.
Добравшись до очередного лесного исполина, я развернулся лицом к явно подступающей угрозе и, присев на колено, принялся вглядываться в просветы между деревьев, одновременно пытаясь восстановить дыхание. А то вместе с ходящей туда-сюда, словно кузнечные меха, грудной клеткой, не стояли на месте и потряхивающиеся руки, отчего о снайперской стрельбе в сию же секунду можно было даже не мечтать.
Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох.
— Ктых! — уже как-то привычно для слуха «кашлянула» моя винтовка, не забыв заодно прилично так боднуть прикладом в плечо.
Всё же, что ни говори, но столь мощный винтовочный патрон, как 7x57-мм, для личного оружия действительно являлся избыточным. Тут бы мне, вообще, куда больше подошёл СКС[1] под промежуточный патрон или хотя бы пистолет-пулемет. Но чего не имелось, того не имелось. Я, блин, даже не подумал о том, чтобы озаботиться каким-нибудь небольшим пистолетом, чтобы отступать уже с ним. Всяко легче было бы бежать, как в плане веса, так и в плане габаритов — уж больно часто моя винтовка спешила зацепиться то за куст какой, то вовсе за дерево, сбивая меня с шага.
— Тявк, — отозвалась первая из попавших мне в прицел собак, что неслась чётко по моему следу, тогда как её товарки держались несколько в стороне, мелькая меж деревьев слева и справа от «лидера этой гонки». Убить с первого выстрела мне её явно не вышло, судя по доносящемуся с той стороны скулежу. Но хотя бы удалось остановить, так как она сделала натуральный кульбит через голову, после чего, правда, не смогла удержаться на лапах и, повизгивая, забилась в конвульсиях на земле.
Мне вообще изрядно повезло в сложившейся ситуации лишь в одном — это были не сильно крупные поджарые охотничьи собакевичи — ганноверские гончие, как я о том ведал ещё с прошлого посещения данных мест, а не злобные сторожевые волкодавы. Всё же тех и этих натаскивали на совершенно разные задачи и потому обнаружившие-таки меня пёсели, даже потеряв своего товарища, не стали сходу пытаться вцепиться мне в руки, ноги или горло. Не то у них было воспитание!
По намертво вбитому им в сознание навыку они прежде постарались принудить меня к бегству в сторону своих хозяев, кружась вокруг, имитируя атаки, да облаивая, словно я был очередной лось, обречённый на заклание. Только это
— Чик, чик. Ктых! — Промах! Псы, конечно, прыгали и бегали относительно близко ко мне — метрах в 2–3, не более того. Но в том-то и состояла трудность — на столь близкой дистанции я вообще никак не мог в них прицелиться — оптический прицел не позволял. Вот и приходилось бить, не целясь, от бедра, куда-то в сторону очередного пса.
— Чик, чик. Ктых! Чик, чик. Ктых! — да, не все из выпущенных пуль нашли свои жертвы. Но третьим выстрелом мне вышло поразить ещё одну гончую, что на свою беду остановилась на месте и, брызгая слюной, принялась рычать и лаять на меня, непрестанно скаля зубы.
— Чик, чик. Ктых! — Ещё одна упала на землю под свой же жуткий полный боли визг. — Чик, чик. Клац! — ожидаемо сказала винтовка, чей магазин оказался полностью опустошён.
— Н-на, тебе! Н-на! — пришлось мне действовать прикладом, дабы приласкать подскочившего вплотную к моим ногам очередного собакевича. Ведь, чего-чего, а ран на ногах мне требовалось всячески избегать. Иначе действительно пришлось бы тут стреляться.
Пусть не всей площадью затыльника, но вскользь я хорошо попал по зверю, отчего тот обиженно полутявкнул, полурыкнул, отскакивая назад с кровоточащей рваной раной на носу.
Вот так я с ними и «танцевал» последующую минуту, то отбиваясь прикладом от очередного наскока, то пытаясь запихать в приёмник патрон своими трясущимися от выплеска огромной дозы адреналина и усталости руками.
— Эх, говорил мне папа — «Занимайся сынок физической культурой. В жизни пригодится.». А я всё машинки, машинки, да машинки… конструировал. — Дыхалку себе сбить я не боялся, бурча очередную жалобу под нос, поскольку эта самая дыхалка уже давно была сбита, избита, разбита и вообще находилась в состоянии клинической смерти. А всё чёртовы егеря виноваты!
Как-то мне прежде не приходило в голову, что бег по лесу и бег по дороге — это две действительно очень большие разницы. Что тут поделаешь! Городской я житель! Городской! Далеко не всё в этой жизни удаётся предусмотреть, не получая прежде должного личного опыта.
Потому, даже имея изначально немалую фору перед преследователями, мне никак не удавалось оторваться от них, поскольку те были куда более привычны к передвижению именно по лесу. Не спас меня даже тот самый ручей, к которому я так стремился прежде. Всё же поднимаемая моими ногами с его дна взвесь давала егерям великолепную возможность следовать за мной по пятам, словно по тем самым сказочным хлебным крошкам.
Навскидку можно было сказать, что даже будучи весьма упитанными мужиками лет под 40, а то и старше, темп они держали вдвое выше моего. Это было понятно по всё более и более отчётливо доносящимся до меня гортанным крикам, вероятно в переводе означавшим что-то вроде — «Ату его! Он трус!».
Не спасало меня даже то, что спущенных мне вдогонку собачек я уже сумел успешно перестрелять всех до единой, отделавшись всего-то погрызенным цевьём винтовки и «убитым» прицелом.
Да, когда они налетели на меня всей сворой, мне в конечном итоге всё же вышло отбиться. Но, даже будучи раненной пулей, последняя из гончих предприняла попытку продать свою собачью жизнь подороже, кинувшись в решающую атаку под конец. Таким вот образом я лишился оптического прицела, начисто сорванного с винтовки в пылу моей борьбы с этой самой собакой. А ведь он сейчас ой как сильно мог бы пригодиться, давая мне хоть какую-то фору перед повисшими у меня на хвосте загонщиками!