Сделай сам 3
Шрифт:
— Стреляли, Александр Петрович, — пожав плечами, честно назвал я причину своей «небольшой» задержки с появлением на занятиях.
А что мне было делать? Пришлось сперва ждать полицию. Потом подробно общаться с её представителями. Потом ещё раз и ещё, повторяя разным людям одно и то же и во всех деталях.
В результате — пять часов, как корова языком слизала. Добрался в институт лишь к последней паре. Ну не домой же было ехать, чтобы там дрожать в испуге и ожидании очередного нападения! Это явно провалилось, а организовать следующее покуда неизвестному недоброжелателю ещё только предстояло.
В принципе, к опозданиям и вообще к посещениям занятий в ВУЗах Российской империи на самом деле относились донельзя либерально. Я бы даже сказал — откровенно пофигистически. Причём, это касалось, что студентов, что преподавательского состава.
Для меня, отучившегося в советское время, это всё выглядело откровенно дико!
Не поймите меня превратно, мы, будучи молодыми советскими студентами, тоже имели желание погулять, да повеселиться, пропустив занятие-другое. Но у всего же была мера! И как раз вот этой самой меры в нынешние времена я не наблюдал вообще.
И ладно бы речь шла о нашем брате — студенте! Нет же! Иные педагоги легко могли начать читать свои лекции на месяц-два позже назначенного срока — естественно, исключительно по уважительным причинам, какими бы они на самом деле ни были. Про 15–20 минут задержки урока — можно было даже не упоминать. Этим грешили почти все. Профессор Фан-дер-Флит в этом плане, скорее, являлся одним из немногих исключений из правил. Да что тут говорить! Я пока продирался через переполненные галдящими студентами коридоры института до двери своей аудитории, эти самые 13 минут и потерял. И ведь галдели в коридорах те не просто так — а ожидая появления своих лекторов, хотя занятия уже должны были у всех начаться.
Понятное дело, что, имея перед своими глазами столь яркий пример отношения к учёбе со стороны наставников, не отставали от них и многочисленные учащиеся, тоже заявляясь в аудитории с изрядным опозданием.
Студент так-то вообще мог не появляться на занятиях ни одного дня за год и не переживать из-за этого в канве своего возможного отчисления. Главное, что от него требовалось — сдать впоследствии экзамен за прошедший курс. Ведь, если сдал, значит, не бездельничал, а занимался самообразованием на дому — что также очень сильно приветствовалось.
Вот только многие лоботрясы, проведя целый год в гулянках и пьянках, предпочитали не валиться на экзаменах с гарантией, а тихо мирно переводиться на другой поток — что называется, в пятый раз во 2-й класс. Не вышло ничего с механикой, получится с геологией или же электротехникой! Потоков в нашем институте так-то было масса. Как, впрочем, и в других. Потому некоторые особо хитровывернутые кадры умудрялись таким образом числиться в студентах по 12–15 лет, а то и более!
— Нет, это форменное безобразие какое-то! Мы все его тут ждём! Желаем услышать из первых уст об испытаниях первого океанского теплохода! А в него, видите ли, стреляли! — вообще ни разу не притворно возмутился сим фактом профессор кафедры «Теория корабля».
На что я лишь молча развёл руками. Мол, так уж вышло. Не говорить же, в самом деле — «Виноват. Исправлюсь.».
Ведь, в чём, в чём, а в этом плане далеко не всегда
Тут ведь можно было нарваться не просто на международный скандал, а мигом примерить себе на шею пеньковую верёвку, поскольку разъярённые немцы до сих пор рвали и метали так, что все их соседи на всякий пожарный случай даже начали потихоньку стягивать к границам дополнительные полки и дивизии. Не только мы, бельгийцы, датчане и французы, но и Австро-Венгрия тоже. Больно уж скандал выходил изрядный. Маслица-то в огонь я после не забыл подлить. Но о том поведаю чуть позже.
Как мне впоследствии удалось выяснить из доступных газетных статей, а также всяких сплетен, ходивших в высшем обществе, помимо Вильгельма 2 в тот день я лишил Германскую империю двух принцев — Вильгельма и Эйтеля, а также новоизбранного канцлера. В результате чего весьма надолго образовался натуральный вакуум высшей власти.
Естественно, образовался он не в том плане, что оказалось некому передать корону. Сыновей-то у Вильгельма 2 до моего вмешательства имелось аж полдюжины. Тут он со своей супругой, конечно, оказались большими молодцами. Постарались, что называется, на славу.
Но ставший неожиданно для всех новым кайзером Адальберт Фердинанд Прусский никогда не готовился занять трон! Из него с самого раннего детства воспитывали военного моряка! Да и было ему сколько? Всего-то 25 лет! Как есть неоперённый щегол по всем нынешним политическим меркам!
В рейхстаге опять же мгновенно сцепились представители разных партий, потребовав срочных перевыборов своего главы, вместо передачи полномочий вице-канцлеру, как то и должно было произойти. А всё потому, что вице-канцлером в Германской империи всегда являлся министр внутренних дел. То есть тот — на кого тут же принялись вешать всех собак в деле гибели монарха и членов его семьи.
Воду там мутил бывший канцлер — Бернхард фон Бюлов, которого не без давления со стороны самого Вильгельма 2 только-только спихнули с данного поста из-за того, что Бюлов очень сильно подставил всех в минувшем 1908 году. По сути, именно он стал тем самым человеком, который разругал персонально кайзера с англичанами, позволив опубликовать одно очень занимательное интервью, в котором Вильгельм 2 вообще не стеснялся в выражениях в отношении островитян, называя их едва ли не «земляными червяками». И о каком политическом маневрировании между Санкт-Петербургом и Лондоном после этого можно было говорить? Лондон отпадал автоматически!
Многие даже утверждали, что данным поступком Бюлов дал отмашку началу новой гонки военно-морских вооружений между Германией и Англией. Вот он ныне и желал восстановить «свою справедливость», тем более что новым монархом становился как раз действующий военно-морской офицер. Потому экс-канцлер вполне себе мог надеяться на определённую благосклонность со стороны того, как человека от флота.
— Разрешите занять своё место? — тем временем, выслушав бурчание в свой адрес, вежливо поинтересовался я у своего преподавателя.