Сделайте погромче
Шрифт:
Алиса подвезла на своем «Лексусе» Нину до дома. Здесь и Алисины мама со старенькой бабушкой жили. Алиса хотела их навестить. Но когда подъехали, передумала:
– Не успеваю! Еще переодеться надо, через два часа прием во французском посольстве. Нинок, будь другом, передай маме вспомоществование.
Алиса открыла бумажник и, не отсчитывая, вынула щедрую стопку купюр, все тысячные. И в ресторане Алиса расплачивалась карточкой. Попытку Нины поучаствовать пресекла:
– С ума сошла? С преподавательской-то зарплаты! Пользуйся, пока я жива.
«Пока
Они расцеловались, прощаясь, договорились видеться, общаться, не пропадать. Но уже через минуту обе думали: расходятся наши дорожки. Когда-то дня не могли прожить в разлуке, делились каждой мелочью, обсуждали всех и всё. Дружба была как влюбленность, лиши ее – и свет померкнет. А теперь явная скука в отношениях сквозит. Интересы и заботы подруги не трогают, не находят отклика, кажутся примитивными. Будто поселились на разных планетах, все дальше улетающих друг от друга в космосе. Жалко, но уже не больно. Досадно, но исправить ничего нельзя, да и не хочется.
Нина зашла к Алисиной маме, отдала деньги. Не призналась, что Алиса пять минут назад была у подъезда, сказала, виделись в центре. Мама Алисы с горделивым, но притворно осуждающим тоном говорила:
– Транжира моя доченька, нам и не нужно, сколько Алиса дает. Но, слава богу, что живет в достатке, какой многим и не снился, в роскоши купается. О чем матери еще и мечтать?
«О том вы мечтаете, – думала Нина, – чтобы Алиска здесь почаще появлялась. Иначе не расспрашивали бы, как она выглядит, не похудела ли, во что одета, да куда спешила».
Нина заверила, что Алиса выглядит замечательно, вся в хлопотах, к новому фильму готовится. Репетиции, кинопробы, имидж заставили поменять – крутится как белка в колесе. Того, что киношную карьеру Алисы двигает не артистический успех, а кошелек мужа, естественно, упоминать не стала. Любой матери приятно похвастаться: моя дочь в кино снимается. А почему снимается – другая статья, несущественная.
В прихожую, двигаясь по стеночке, выползла бабушка:
– Алиса? Алиса приехала?
– Мама, это не Алиса, а Нина, деньги от Алисоньки принесла.
– Почему внучка не едет? – всхлипнула старушка. – Помру, не увижу свою ягодку.
– Что ты, мама, говоришь! На прошлой неделе у нас была и звонит каждый вечер… почти.
Оправдательная речь предназначалась для Нины и была шита белыми нитками.
«Ну, Алиска! – негодовала Нина, поднимаясь на свой этаж и набирая телефон подруги. – Друзь!»
Фамилию Друзь носила их одноклассница, враг, ябеда, сексотка и вообще мерзкая личность, против которой Нина и Алиса дружили в школе. И все плохое, отрицательное называли друзь. Фильм скучный – друзь, сапоги старомодные мама купила – друзь, мальчик клеится, но он друзь.
– Нина? – ответила подруга с третьей попытки. – У моих была? Все нормально?
– Алиска! Где твоя совесть? Ты настоящий друзь! Почему к маме с бабушкой не ездишь?
– Они здоровы, да? Все поняла, исправлюсь. Нина, у меня режиссер на линии, важный разговор.
Нина убрала телефон, открыла своим ключом дверь квартиры, вошла. И в прихожей тут же появилась собственная мама. Взволнованная, но прячущая волнение, ожидающая разговора, которого страшилась, и передумавшая тысячу вариантов. Родная до спазма в горле. Немолодая, преданная до исступления, единственная и незаменимая!
Нина глубоко вздохнула, рванула навстречу, обняла крепко:
– Мамочка! Любимая! Я тебя никогда не брошу!
Эмма Леонидовна не ожидала взрыва эмоций. Чем он вызван? Что значит «не брошу»? Куда дочь собралась? Эмма Леонидовна закаменела от дурных предчувствий.
– Нина, что происходит? – спросила она строго.
«Вот так и бывает, – подумала Нина, разжимая объятия. – Благие порывы одного наталкиваются на непонимание другого, самого близкого. Ты от страсти рубашку на груди рвешь, а тебя холодно спрашивают, кто пуговицы теперь пришьет? И только один акт не знает осечек! Когда встречаются взгляды влюбленных мужчины и женщины, когда они могут броситься друг к другу. Что бы я отдала за возможность оказаться сейчас на груди у Сергея? Да, все бы отдала!»
– Мамочка, сейчас переоденусь, умоюсь и поговорим. Хорошо?
Нина отказалась от ужина, только чай попросила. Подробно, в деталях и с картинками рассказывала о посещении «Вия». Эмма Леонидовна терпеливо ждала, когда дочь перейдет к главной теме. А Нина завела речь об Алисе, не скрывала своего разочарования и неодобрения.
Эмма Леонидовна всегда относилась к этой дружбе взахлеб настороженно. Считала Алису пустой и легковесной особой, которая ничему полезному Нину не научит. Так было, когда девочки учились в средней школе. Но, удачно выйдя замуж, Алиса свои ставки повысила, могла ввести Нину в закрытый элитарный круг, и Эмма Леонидовна по-другому посмотрела на бывшую троечницу недалекого ума, за которою Нина вечно писала сочинения и решала уравнения. А дочери, оказывается, милее была та, прежняя Алиса, глупая кукла.
Впрочем, все это не важно. Алиса не пропадет. Но что будет с Ниной?
– Мама, ты меня слушаешь?
– Конечно. Алиса получила то, о чем мечтала. Остается лишь радоваться за твою подругу– Мама Алисы всем рассказывает про успехи и богатство дочери. Не предполагала, что за этим стоит комплекс тоски по ребенку. Но ведь она не желает и не примет сочувствия. Пока человек не просит о помощи, пусть и словесной, навязываться бессмысленно. Не думаю, что вы с Алисой, как мы с Ниночкой, сохраните дружбу на всю жизнь. Но так тоже бывает. Новое время, новые друзья и новые отношения. Нина, что ты собираешься делать?
– Сегодня вечером?
– Нет, со своей… со своим состоянием.
Эмме Леонидовне почему-то страшно было произнести «беременность». Нина тяжело вздохнула:
– Выбор у меня невелик, правда? Рожать или сделать аборт. Мама, я тебе говорила, их там два или две. – Нина ткнула себе в живот. – Представляешь?
Факт удвоения проблемы по-прежнему оставался для Нины трудно перевариваемым.
– Представляю. Когда тебе было семь лет, я делала аборт. Их… извлеченных… словом, тоже близнецы.