Сдвиг
Шрифт:
— Слышали бы они нашу беседу! — усмехнулся Мельхиор. — Ладно. Орфея — в Россию. А что с бомбой?
— Мы пока не нашли ее, но ты сам понимаешь, это вопрос времени. Там нарушена герметизация, и уже больше десятка людей пострадали от облучения. След неизбежно приведет к ее обнаружению. Ты должен сказать мне, где она находится, чтобы я послал кого-нибудь ее залатать, пока ее не нашли кубинцы или мои люди, а что еще хуже — пока она не стала безвредной.
— А потом ты специально отвернешься, чтобы не видеть,
— Мы перевезем ее сюда.
— Сюда?
— В Штаты. Мы можем ввезти ее через Флорида-Кис, Новый Орлеан или даже Хьюстон.
— А что потом? Взорвать Белый дом? Или Эмпайр-стейт-билдинг?
— Не говори глупостей — бомбу можно взорвать только раз. Но грозить взорвать ее можно сколь угодно долго — во всяком случае, пока в это будут верить, — а потом ее можно продать.
— Или действительно взорвать.
Ивелич улыбнулся:
— Или действительно взорвать.
Мельхиор покачал головой:
— Даже не знаю: ты псих или сумасшедший?
— Это одно и то же.
— А ты действительно спятил, если считаешь, что я расскажу, где находятся Орфей или бомба. В любом случае мы это обсудим в другой раз. А сейчас обращаю внимание: мы не одни.
— Мне нравится, когда ты перестаешь витать в облаках. Это почти так же замечательно, как и твоя склонность к назиданию. Полагаю, ты про того джентльмена, что впереди и чуть справа. В галстуке в голубую полоску.
— Это Андовер. Приятно иметь дело с наблюдательным собеседником! Но я вообще-то имел в виду твоего человека. Того, что сзади слева. Серый костюм, сшит мешковато.
— Социалистический покрой во всей красе. А как ты его определил?
— Он разгадывает кроссворд и постоянно шевелит губами, произнося одно и то же слово «бл…». Если я правильно помню, на русском это «шлюха».
— Что ж, одного этого вполне достаточно, чтобы заслужить смерть, хотя у него еще есть привычка петь «Интернационал» в три часа ночи после выпитой бутылки водки.
— Значит, я тем более окажу тебе услугу, — хмыкнул Мельхиор, глядя перед собой. — Нам придется убить их, верно?
— Ради меня — точно нет! КГБ известно, что ты работал на Рауля Кастро, поэтому мое руководство наверняка поверит моему объяснению, что я встречался с тобой, чтобы попытаться завербовать. А ты уже под подозрением, и если в Лэнгли узнают, что ты полчаса болтал с ведущим советским оперативником…
— Ты слишком высокого о себе мнения.
— …то это будет выглядеть не очень-то хорошо. Энглтон уже подозревает, что ты работаешь на Кастро, а Дрю Эвертон и так не сияет от счастья, что ты, судя по всему, предпочел бы убить Орфея, а не вытаскивать его. О бедном Рипе я умолчу. Тебя просто пригласят на встречу, и считай, что тебе повезет, если удастся снова оказаться на свободе до поражения Кеннеди на следующих выборах.
— Тебе известно о моей карьере
— Сделай вид, что пытаешься меня арестовать. Иван будет вынужден вмешаться в события, и мне удастся ускользнуть, а вот он погибнет. Я займусь тем, что в галстуке, но если промахнусь, то он всегда сможет подтвердить, что ты пытался меня взять.
— Другими словами, мне придется убить Ивана, полагаясь только на то, что ты промахнешься в Андовера? Да ты хладнокровный ублюдок!
— У тебя есть другие варианты?
— После случившегося с Рипом Андовер наверняка не один.
— Ты вычислил второго?
— Пока нет, но он точно при драке проявится. Будь внимателен. Да, и вот еще что…
— Что?
— Это тебе — за Сонг!
Мельхиор нанес резкий удар локтем Ивеличу в лицо. Он хотел застать его врасплох, чтобы все выглядело правдоподобно, если кому-то из следивших за ними все-таки удастся выжить. К тому же он хотел показать Ивеличу, кто будет играть первую скрипку в их дуэте, если он выдержит первое испытание. Челюсть русского хрустнула, и оба оперативника повалились на землю, на секунду скрывшись из глаз агентов обеих разведок.
— Меняемся пистолетами, — прошипел Мельхиор.
Чтобы ответить, Ивеличу пришлось сначала вернуть челюсть на место.
— Зачем?
— Пули в телах обоих американцев должны быть из «Макарова».
— Разумно! — одобрил Ивелич.
Он поменялся оружием, но прежде чем подняться, схватил Мельхиора за руку:
— Чтобы провернуть нашу операцию, все, кто тебя знает, должны умереть. И Фрэнк Уиздом, и Дрю Эвертон, и…
— Я понимаю.
— Все, — повторил Ивелич. — Скажи это сам!
— Скажи…
— Ты сам знаешь!
Мельхиор воздел глаза к небу:
— Timor mortis exultat me.
— Будь я девушкой, точно поцеловал бы тебя! Но раз я мужчина… — И Ивелич нанес удар лбом в нос Мельхиору.
Русский вскочил на ноги первым. «Магнум» Мельхиора уже целился в его сторону. Какая-то женщина пронзительно закричала, пуля прошла мимо: Мельхиор успел нырнуть за скамейку. Он знал: Ивелич не моргнув глазом пристрелит его, если получит шанс. Это испытание каждый из них должен был либо пройти, либо погибнуть.
Как и предполагал Ивелич, Иван сорвался с места. Второй кагэбэшник, похоже, так и не понял, что агенты враждебных разведок действовали заодно…
Ивелич прицелился, Мельхиор бросился на землю. Он услышал два выстрела и, обернувшись, увидел, как падает Иван. На его груди расплывались два темных пятна, а губы беззвучно произнесли «бл…!» в последний раз в жизни. Мельхиор, переметнувшись, снова прицелился — и мог поклясться, что пуля чиркнула по спине Ивелича. Андовер был ранен в левое плечо. Он пошатнулся, но все же сунул руку под пиджак за пистолетом.