Сдвиг
Шрифт:
— Меня — наверняка. Тебя — не знаю. Зависит от того, можешь ли ты быть для него полезным. — БК потянулся за стаканом — его руки дрожали. — Это моя вина. Джаррелл говорил, что я его подставил, когда явился к нему домой, причем не раз. — Он посмотрел на Чандлера. — Но он был моей единственной зацепкой, чтобы найти тебя.
— Ты не можешь винить себя, БК. Это Мельхиор втянул тебя в это дело. И убийство тоже дело рук Мельхиора.
БК промолчал.
— Но зачем он здесь, если не собирался привозить сюда Наз? — недоумевал Чандлер.
— Его послали за оперативником, Каспар его
— У тебя есть его адрес?
— Целых четыре плюс адрес работы. Все адреса — меблированные комнаты, а это значит, вокруг могут быть люди.
— И что?
— Ради Бога, Чандлер. Я понимаю, как ты волнуешься, но нельзя терять головы. Во-первых, если поднимется шум, кто-нибудь может вызвать полицию. А поскольку ты должен находиться в заключении, это будет выглядеть не лучшим образом, особенно если выяснится, что у меня поддельные документы ФБР. А если Каспар вооружен, то может открыть стрельбу.
— Я не боюсь…
— Речь не о нас, Чандлер. Речь о других. Мы не можем рисковать их жизнями ради спасения Наз.
Чандлер стукнул кулаком по тумбочке.
— Послушай, — сказал БК. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Сейчас два часа ночи. Мельхиор либо уже повстречался с Каспаром, либо увидится с ним только завтра. Тогда мы их и перехватим.
Чандлер так нервничал, что никак не мог унять дрожь в руках. Он боялся, что опять начнет все крушить, что ударит БК, и, вскочив на ноги, стал расхаживать по номеру, стараясь успокоиться.
Ему бросилась в глаза газета, лежавшая на кровати.
Предвыборное турне президента.
Он взял газету, посмотрел на нее и бросил обратно.
— Я все время хотел спросить тебя про тот рисунок в газете.
— Президента? — непонимающе переспросил БК.
— Мальчика. Пылающего мальчика. — Чандлер взял бутылку и разлил виски по стаканам. — Откуда ты знал, что это я?
— A-а, это. — БК помолчал и пояснил: — Потому что это мое видение.
— Твое?!
— Это мой кошмар. Наверное, ты видел его, когда я приезжал в Миллбрук.
— Ты был в Миллбруке?
— В самом конце. Когда Мельхиор забрал тебя и Наз. — Он сделал глоток. — Мой отец воевал в Корее. Он говорил, что это была ужасная война. Бессмысленная. С обеих сторон погибли миллионы мирных жителей, а все закончилось тем, с чего начиналось. Отец рассказывал, что они использовали новый вид оружия. Зажигательную и огнеметную смесь под названием «напалм». Обычно, когда сбрасывали напалмовые бомбы, американская пехота находилась далеко, но в тот раз, как он рассказывал, произошла какая-то накладка и его подразделение оказалось всего в полумиле от города с населением пятьдесят тысяч, которое подверглось бомбардировке. Все строения превратились в пепел за считанные секунды. Большинство жителей умерли мгновенно, но жителям пригородов повезло меньше. Отец рассказывал, что видел их темные фигуры на фоне горящих зданий. Они метались, потом падали. Но одному мальчику удалось вырваться, и все его тело было объято огнем. Он бежал прямо на американских пехотинцев, а те не могли сдвинуться с места и просто смотрели. Казалось, если он добежит до них и коснется, они тоже сгорят, и сгорят заслуженно. — БК покачал головой: — Но он не
Чандлер открыл рот и замер.
— Я бы сказал, мы живем в ужасном мире, но что это изменит?
БК пожал плечами.
— Не знаю, почему это произвело на меня такое впечатление. Это было воспоминанием отца, не моим. Но много лет мне это снилось. Снился тот мальчик. Не думаю, что он хотел на них напасть. Думаю, он хотел им что-то сказать.
— Сказать — что?
— Не знаю — может быть, предупредить.
— Предупредить?
— О последствиях. О том, что никакая победа не является чистой или окончательной. — Он перевел взгляд на Чандлера. — Мы найдем ее, Чандлер. И не важно, сколько это займет времени.
Немного помолчав, Чандлер спросил:
— У тебя есть «кислота»?
БК вытащил из кармана небольшой прямоугольник промокательной бумаги.
— С наилучшими пожеланиями от Ричарда Альперта. Если бы ты только меня дождался…
— Ладно, ладно, — смеясь, сказал Чандлер, не давая БК договорить. — По крайней мере об этом беспокоиться нам не нужно. — Он потянулся к бутылке и разлил по стаканам виски. Через шесть часов БК проснулся абсолютно голым, мучаясь от головной боли и сухости во рту. Чандлер исчез.
Провинция Матанзас, Куба
22 ноября 1963 года
Джанкана предоставил четырех человек и катер, но последнюю милю Ивелич заставил их идти на веслах. Береговая линия была пустынной, на сколько хватает глаз, но Ивелич решил подстраховаться и велел выключить двигатель.
Гарса, с палкой в левой руке и разбитым фонарем — в правой, ждал их у причала.
— Товарищ! Рад нашей новой встрече.
— Новой? — Ивелич прищурился в фонарном свете. — Так это был ты? Там, в Камагуэй? Значит, лекарство помогло.
Гарса улыбнулся:
— Извини, я направил тебя по ложному следу.
— Что было, то прошло, как говорят американцы. Займемся лучше делом — скоро рассвет.
— Рыбаки выйдут раньше. — Гарса посветил фонарем позади себя, и луч света выхватил старый грузовик. Ржавчины в нем было больше, чем железа. — Она в кузове.
Даже впятером — бедро Гарсы еще не зажило, чтобы он мог поднимать тяжести — им понадобился почти час для погрузки полутонной бомбы на катер. Небо на горизонте посветлело, какая-то птица затянула в лесу громкую одиночную трель.
— Насколько я понимаю, вы мне кое-что привезли, — проговорил Гарса, когда они закончили.
Ивелич спустился вниз и вскоре вышел — на плече он тащил тело Наз. Он положил ее на причале и передал Гарсе пузырек из темного коричневого стекла с глазной пипеткой в пробке.
— Держи ее без сознания, пока не окажетесь на месте. Поверь, ты в этом заинтересован больше всех.
— Как скажешь, — ответил Гарса, посмотрев на безжизненное тело, лежавшее на досках. — Это всё?
— Думаю, с последним я справлюсь сам, — сказал Ивелич, вытаскивая пистолет.