Седина в бороду
Шрифт:
– Джон, с ним все в порядке?
– Он выглядит очень довольным. – Сэр Мармадьюк потрепал Горация, недовольно мотнувшего головой. – Посмотри, какая у него шелковистая шерсть.
– Я ежедневно чищу его. Но посмотри же, как тяжело он водит глазами!
– Ну и что?
– Но он только что съел самую большую тряпку, которой я мою посуду.
– Ничего удивительного в том нет. А теперь он просто высматривает другие не менее аппетитные вещи, щетку или мыло. У нашего Горация широкие вкусы. А теперь, если ты составишь список того, что нам необходимо, я…
– Ты собираешься
– Нет, – он успокоительно улыбнулся. – Идти нужно мне, а там будь что будет… – в этот момент Гораций, подкравшись поближе, ткнулся бархатистым носом в руку Евы-Энн. Сэр Мармадьюк возмутился, – Можешь наслаждаться моей шляпой, моим пальто, палаткой, но Еву-Энн ты уж оставь мне.
– Но зачем подвергать себя такому риску? – спросила девушка, делая вид, что не замечает, как рука джентльмена легла на ее руку. – Разве тебя не страшит будущее?
– Ничуть, если не считать одинокой старости.
– А разве она обязательно должна быть одинокой, Джон?
– Старость – это всегда одиночество.
– Конечно же нет, если есть любовь.
– Ева-Энн, ты по-прежнему считаешь меня дурным человеком?
Какое-то мгновение девушка молчала, отвернувшись и глядя в сторону, затем ответила все так же не глядя на него.
– Ты ведь попросил меня забыть. Ты назвал случившееся безрассудством! В тот момент я ненавидела тебя.
– А сейчас, Ева-Энн?
– А сейчас, Джон, только Господь Бог может ответить, каков ты на самом деле. Ты больно ранил меня, поколебал мою веру в тебя, и все же тебе достаточно сказать мне хоть слово, и я последую за тобой хоть на край света, Джон.
Он выпустил ее руку и поспешно отвернулся, издав какой-то странный приглушенный звук, в котором слились страсть, боль и нечеловеческие усилия, которыми он сдерживал себя.
Вскоре, укрепив на спине у Горация вьючное седло и корзины, он помахал на прощание Еве-Энн и направился в сторону городка. Сэр Мармадьюк и не подозревал, что идиллическое путешествие вдвоем закончилось.
Глава XXIV,
полная тревоги и волнений
Утро выдалось великолепное. Свежий ветерок весело трепал листву, ветви деревьев, слегка поскрипывая, легкими тенями мельтешили на светлой тропинке. Природа в этот день, казалось, решила превзойти самое себя. Но сэр Мармадьюк, не замечая очарования чудесного утра, уныло брел по пыльной дороге, волоча ноги и повесив голову, одолеваемый тяжелыми думами. Он послушно следовал за трусившим впереди Горацием, который в конце концов завел его в заросли чертополоха.
– Жизнь, дружище, становится слишком сложной штукой! – поведал он своему четвероногому товарищу, обратив на него тоскливый взор, – до сих пор я считал себя человеком вполне благородным.
Гораций, обнаружив, что не достает до нежной верхушки чертополоха, бросил на своего хозяина злобный взгляд, его толстые губы искривились в презрительной усмешке.
– Жизнь, друг мой Гораций, – это жестокая драма, это взлеты и падения, она непредсказуема и полна всяческих неожиданностей. За примером далеко и ходить
Тропинка вскоре вывела их на дорогу, а дорога, в свою очередь, привела к перекрестку. На указательном столбе сэр Мармадьюк еще издалека заметил огромный лист. Подойдя ближе, он увидел, что большие буквы возвещают:
УБИЙСТВО!
НАГРАДА ПЯТЬДЕСЯТ ФУНТОВ
ЗА МЕРТВОГО ИЛИ ЖИВОГО!
11 июня Чарльз Брендиш, эсквайр, проживавший в Рэдли-Хартинг в Сассексе, был жестоко убит. Убийца – предположительно, ЧЕЛОВЕК БЛАГОРОДНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ. Настоящим извещается, что всякий, кто располагает информацией, способной пролить свет на местонахождение КРОВОЖАДНОГО НЕГОДЯЯ, получит НАГРАДУ В ПЯТЬДЕСЯТ ФУНТОВ.
ПРИМЕТЫ разыскиваемого: Рост 5 футов 11 дюймов, телосложение худощавое, но крепкое. Глаза темные. Волосы и бакенбарды черные. Преступник был одет в сюртук цвета бутылочного стекла с золотыми или позолоченными пуговицами, пестрый жилет, черные кашемировые бриджи, обут в сапоги с кисточками. Возраст 36 лет или чуть меньше.
БОЖЕ ХРАНИ КОРОЛЯ!
«Человек благородного происхождения» потер гладко выбритый подбородок и с довольной ухмылкой пробормотал:
– Тридцать шесть, Гораций, тридцать шесть! Черным по белому. Невероятно, но факт, хотя сам я чувствую себя на все сорок пять, а то и старше! Ну что ж, Гораций, мы не должны уклоняться от встречи с судьбой. Вперед!
К полудню они добрались до старинного городка Годалминг и, пройдя по главной улице, свернули в заросший цветами, сад, в глубине которого уютно притулился постоялый двор. Привязав Горация, сэр Мармадьюк зашел в пивную утолить жажду.
Здесь он опять увидел зловещее объявление, красовавшееся на самом видном месте. Сэр Мармадьюк вновь изучил его, затем перевел взгляд на лакея довольно мрачной наружности, поставившего перед ним кружку пива. Он кивком поблагодарил его и спросил:
– Кого-нибудь уже поймали?
– Да, храни нас Господь, и многих похватали. Каждый божий день кого-нибудь ловят, да все не тех. Поймают и отпустят, поймают и отпустят. Я вам больше скажу, того-то злодея и не собираются ловить.
– Нет?
– Конечно нет! Недели идут, а мерзавца так и не поймали! И не поймают! Да он уж поди в Лондоне или за границей, я так считаю.
– Подумать только! – сэр Мармадьюк поболтал в кружке остатками пива. – И никаких известий?
– Уйма! – с негодованием воскликнул лакей, помрачнев еще больше. – Всякий, кто открывает эту дверь, что-нибудь да слышал. Мерзавца видели в каждой деревне, на каждой дороге, видели его в Лондоне, на побережье, да и здесь тоже. Будто это не один убийца, а целый полк негодяев.
– И никаких следов?
– Да навалом! Джо Миггс, конюх из «Ангела» в Петворте, заявился как-то на днях с историей о человеке, накупившем целую груду новой одежды и прочего скарба.