Седина в бороду

Фарнол Джеффери

– Я ничего говорил, – сэр Мармадьюк внимательно посмотрел на невозмутимое лицо своего собеседника.

– Разве, дружище? Подумать только! Должно быть, слух начинает меня подводить.

– Меня зовут Гоббс, и я надеюсь, вы сочтете меня человеком, заслуживающим доверия.

– Гоббс! – просияв, воскликнул мистер Шриг. – Очень хорошее имя! Так вы из провинции? А откуда именно, мистер Гоббс?

– Из Сассекса.

– Ну конечно, Сассекс! – Мистер Шриг снова уставился на свою трость. – Подумать только! Очень милое графство, этот Сассекс, и там недавно

произошло прелестное убийство! Вы, конечно же, слышали о нем, дружище?

– Да, я слышал о нем, – подтвердил сэр Мармадьюк, снова бросив внимательный взгляд на невозмутимое лицо собеседника.

– Это произошло в лесу, на закате, под мирный щебет лесных птах! Очень поэтическое убийство! Лес, маленькая поляна, лучи заходящего солнца освещают тело. Жертве прострелили затылок. Чего еще может пожелать человеческая душа? Очень милое дело, мистер Гоббс. Одинокий труп, и рядом ни ружья, ни пистолета, ничегошеньки!

– Но кое-что все-таки там нашли.

– О? – Мистер Шриг заинтересованно уставился на печную трубу, маячившую впереди.

– Рядом с телом нашли, как я слышал, трость с золотым набалдашником.

– А? – рассеянно промолвил мистер Шриг.

– Удивительно, что вы, полицейский, ничего об этом не знаете.

– Гм! – откликнулся мистер Шриг, поднимая взгляд к небу, розовеющему в последних закатных лучах. Затем он достал из внутреннего кармана своего сюртука записную книжку, перелистнул несколько страниц и протянул ее сэру Мармадьюку. – Света, конечно же, маловато, но что вы об этом думаете?

Сэр Мармадьюк взглянул на страницу, заложенную заскорузлым пальцем мистера Шрига. Резкими карандашными линиями там было вычерчено переплетение линий и завитков.

Разглядывая свою собственную монограмму, сэр Мармадьюк с минуту молчал.

– Это похоже на буквы М, Т и V. – наконец произнес он и быстро взглянул на мистера Шрига.

Безмятежная улыбка исчезла с лица полицейского.

– Что? – воскликнул мистер Шриг изменившимся голосом. – V, вы говорите? Господи боже, да так оно и есть! Ей-богу, у вас зоркие глаза, мистер Гоббс, ведь здесь так темно! Ну, конечно же, так оно и есть, и как я раньше не заметил! – И мистер Шриг погрузился в глубокие раздумья.

– А куда мы идем? – поинтересовался наконец сэр Мармадьюк.

– Яблоневое подворье, номер шесть, хотя там нет ни яблонь, ни каких-либо еще деревьев, способных порадовать глаз.

– Так вы говорите, ваш друг актер?

– Именно так! – вскричал мистер Шриг. – Но, несмотря на свою профессию, это очень достойный человек, да и выглядит он как настоящий джентльмен, хотя денег у него вечно не хватает. Ну, вот мы и пришли!

С этими словами мистер Шриг остановился перед небольшой невзрачной дверью, едва различимой в темном углу мрачного дворика, куда выходили многочисленные окна с мутными стеклами. Но тем не менее здесь все-таки было не так обшарпанно как в других местах этого невеселого района.

Мистер Шриг громко постучал, никто не откликнулся, мистер Шриг стукнул еще раз, но так и не получив ответа, подошел

к небольшому окошку и побарабанил по стеклу. Раздался приятный мелодичный свист, и в следующее мгновение дверь внезапно распахнулась. На пороге возник джентльмен, живописно закутанный в скатерть, в руках он держал обсыпанную мукой скалку. Вид у джентльмена был весьма надменный, скатерть, несмотря на многочисленные пятна и дыры производила впечатление тоги древнеримского сенатора, а нахмуренные брови джентльмена были столь выразительны, что, казалось, они живут жизнью, отдельной от его обладателя.

– Шриг! – воскликнул джентльмен и приветственно взмахнул скалкой, словно это была вовсе не скалка, а меч. – Трижды рад вам, друг мой! Примите мои глубочайшие извинения за то, что заставили вас ждать. По правде говоря, мы решили, что это сборщик налогов. Входите же, дорогой друг, окажите мне любезность, входите!

С этими словами он провел их в небольшую душную комнату, где на потертом диване возлежала светловолосая леди в ночной сорочке. Вид у леди был весьма и весьма величественный.

– Юдоксия, душа моя, – сказал сенатор, энергичными взмахами скалки пытаясь привлечь внимание леди, – пришел наш друг Шриг с незнакомцем.

Леди грациозно приподнялась и царственным жестом протянула обе руки мистеру Шригу. Она улыбнулась и величественная надменность вмиг уступила место искренней радости. Глаза ее, хотя и несколько усталые, так и лучились добротой.

– О, мистер Шриг! – воскликнула она. – Дорогой мистер Шриг, я так испугалась, что это пришел человек по поводу воды.

– Воды, мэм?

– Ну да! Это бездушное чудовище пригрозило, что отключит нам воду! Когда же это было, Гасси, милый?

Сенаторские брови красноречиво шевельнулись, но сам он что-то неразборчиво буркнул.

– Но, дорогой мистер Шриг, если они все же лишат нас воды, мы не станем унижаться, нет, не станем! Во дворе есть насос, и мы как-нибудь проживем! Ведь у нас есть ведро, служащее нам верой и правдой уж столько лет, и мой Огастес не будет ни в чем знать нужды, пока вот эти две руки…

– Юдоксия, любовь моя, ни слова больше! – воскликнул сенатор, вскинув скалку настолько высоко, насколько позволял низкий закопченный потолок. – Ибо, клянусь вам, о боги, клянусь на этом обагренном кровью мече, клянусь этим священным жезлом, что скорее все вокруг содрогнется и обратится в прах, чем эти прекрасные руки коснутся ведра, достойного лишь презренных рабов…

– О, Огастес, благородный друг мой, я живу только лишь ради служения тебе, не забывай об этом, любовь моя! Дорогой мистер Шриг, дорогой незнакомец, мы как раз репетировали, ибо Огастесу наконец дали роль в новой пьесе мистера Д'Абернона. Правда, он умирает в первом действии, но это все же лучше, чем ничего. Я так ему и сказала.

– Дорогая миссис Посингби, дорогой Посингби, – поспешил воспользоваться возникшей паузой мистер Шриг, – я взял на себя смелость привести к вам постояльца. Вот это мистер Гоббс, он хотел бы взглянуть на мансарду и…