Седьмая девственница

Холт Виктория

Но за те месяцы, пока развивался мой ребенок, росла и любовь между Джастином и Меллиорой. Сама их чистота делала их чувство еще более явным, и никому не было известно об этом лучше, чем Джудит.

После моего замужества она не стала нанимать себе другую камеристку. Кое-какую работу для нее делала Долл, а я часто приходила причесать ей волосы в особых случаях. Однажды, когда они с Джастином должны были пойти на обед к Хэмфиллам, я, как и обещала, пришла в ее комнату уложить ей волосы.

Я тихо постучала в

дверь. Но ответа не было, и я открыла дверь и позвала:

— Джудит, вы здесь?

Опять никто не ответил, и тут я ее увидела: она лежала на кровати на спине, глядя в потолок.

— Джудит, — сказала я.

Она по-прежнему не отвечала, и на секунду-другую мне показалось, что она мертва, и первой мыслью, пришедшей мне в голову, было: теперь Джастин будет свободен и женится на Меллиоре. У них будет сын, и он получит предпочтительное право наследования в ущерб моему сыну.

Теперь у меня тоже была всепоглощающая цель: моя сын!

Я подошла к кровати и услышала тяжелый вздох. Я увидела, что глаза у нее открыты.

Она что-то проворчала, и я, подойдя поближе, наклонилась над ней. Я увидела, что у нее мокрые щеки.

— Ах, Керенса, — пробормотала она.

— Что случилось?

Она покачала головой.

— Вы плачете?

— А почему бы мне не плакать?

— Что-нибудь не так?

— Что-нибудь всегда не так.

— Джудит, скажите мне, что случилось.

— Я ему безразлична, — пробормотала она чуть слышно, и я поняла, что она едва ли замечает меня; она разговаривала сама с собой. — С тех пор, как она приехала, стало хуже. Что ж он думает, я не вижу? Это же ясно, ведь правда? Они томятся друг по другу. Они бы стали любовниками… только они такие хорошие. Как мне противны хорошие! Только… если б они стали любовниками, я бы ее убила. Да, убила бы. Вот так бы взяла и… Она такая кроткая и мягкая, так ведь? Такая тихая безобидная маленькая леди. Ее так жаль. Для нее настали трудные времена. Ее отец умер, и ей, бедняжке, пришлось идти в жестокий мир и зарабатывать себе на жизнь. Бедная Меллиора! Такая тяжелая жизнь! Ей так нужна защита. Я бы ее защитила.

Я сказала:

— Тише, Джудит. Кто-нибудь услышит.

— Кто это? — спросила она.

— Это Керенса… пришла уложить вам волосы, как обещала. Вы забыли?

— Керенса, — она рассмеялась. — Камеристка, которая подарит нам наследника. Еще одно обстоятельство против меня, разве не понятно? Даже Керенса, деревенская девчонка, может подарить Сент-Ларнстону наследника, а я бесплодна. Бесплодная смоковница. Вот кто такая Джудит. А это наша дорогая Керенса. Мы должны заботиться о Керенсе. Керенса не боится сквозняка? Не забывайте, в каком она положении. Забавно, правда? Несколько месяцев назад она была Карли… была тут из милости. А теперь она святая; будущая мать святого наследника Сент-Ларнстона.

— Джудит, — настойчиво

повторила я. — Что произошло? Что случилось?

А когда я наклонилась к ней, я поняла, в чем дело, потому что почувствовала запах алкоголя.

Джудит… пьяная! Она хочет утопить свое горе в бутыли с виски!

— Вы пили, Джудит, — сказала я укоризненно.

— Ну и что?

— Это глупо.

— А вы кто такая, скажите на милость?

— Ваша невестка, Керенса, ваш друг.

— Мой друг! Вы друг ей. А никто из ее друзей мне не друг. Керенса, святая мать! С тех пор, как вы с Джонни поженились, стало еще хуже.

— Вы не забыли, что вы обедаете у Хэмфиллов — вы и Джастин?

— Пусть ее берет. Он бы не прочь.

— Вы ведете себя глупо. Я сейчас прикажу подать черного кофе. Возьмите себя в руки, Джудит. Вы едете к Хэмфиллам с Джастином. Он будет через час, и если он увидит вас такой, то почувствует к вам отвращение.

— Он и так уже почувствовал.

— Так не усугубляйте это чувство.

— У него отвращение к моей любви. Он холодный, Керенса. Почему, я люблю холодного мужчину?

— Этого я вам сказать не могу, но если вы хотите, чтоб он от вас отвернулся, то сейчас вы все делаете совершенно правильно.

Она стиснула мою руку.

— Ах, Керенса, не давайте ему отвернуться… не давайте.

Она начала тихо плакать, и я сказала:

— Вам нужно помочь. Но вы должны делать, как я вам скажу. Я закажу себе кофе и принесу его вам. Нехорошо, если слуги увидят вас в таком состоянии. Они и так достаточно болтают. Я скоро вернусь; и сделаем так, чтобы вы были готовы к тому времени, как вам ехать к Хэмфиллам.

— Ненавижу Хэмфиллов… дурацкие Хэмфиллы.

— Ну, тогда притворитесь, что они вам нравятся. Чтобы угодить Джастину.

— Есть только один способ ему угодить. Если бы я могла иметь ребенка, Керенса… если бы я только могла иметь ребенка.

— Может, и сможете, — сказала я, всем своим существом надеясь, что этого никогда не произойдет.

— Он такой холодный, Керенса.

— Ну так подогрейте его. Только если вы будете напиваться, у вас ничего не получится. Уж это можно наверняка сказать. А теперь полежите здесь, пока я не вернусь.

Она кивнула.

— Вы мой друг, Керенса, — сказала она. — Вы обещали мне это.

Я прошла к себе в комнату, позвонила. Пришла Долл.

— Принеси мне, пожалуйста, кофе, Долл. Побыстрее, — велела я.

— Кофе… э-э, мэм?

— Я сказала, кофе, Долл. Мне что-то захотелось. Тут она удалилась, и я представила себе, как они обсуждают мои причуды на кухне. Что ж, беременным полагается иметь причуды.

Она вернулась с чашкой кофе и оставила его у меня в комнате. Когда она ушла, я поспешила к Джудит. К несчастью, когда я входила к ней, в коридоре вдруг показалась миссис Роулт.