Седьмая девственница
Шрифт:
— Нет, вы сюда не приходите, это лишнее, — поставила я точку. — Не надо преувеличивать. Ройбен Пенгастер давно забыл о моем существовании.
Я отослала их и стала ждать.
Ночь в Дауэр Хауз. Карлион в школе. Дейзи по-прежнему со мной. Я ничего не сказала ей, потому что не хотела ее пугать. Она спала в своей комнате.
Я села у окна. Ночь была безлунная, но морозная, и звезды светили ярко.
Мне как раз был виден хоровод камней. Что это за шум там? Что за звук я услышала? Опускают оконную раму?
Почему я чувствую такой подъем? Кроме того, что я, как обычно, заперла дверь, больше никаких мер предосторожности предпринято не было. Знает ли он, где меня искать? Когда его увезли, я жила в Дауэр Хауз, где и сейчас живу.
Найдет ли он способ проникнуть в дом? Услышу ли я крадущиеся шаги у самой двери, этот внезапный страшный смех? Он до сих пор слышится мне во сне. Порой мне виделись большие сильные руки, готовые сомкнуться у меня на горле.
Порой я кричала в ночи:
— Зачем Ким пришел и спас меня? Лучше бы он оставил меня умирать.
Вот почему я сидела сейчас, то ли боясь, то ли надеясь. Мне хотелось убедиться, выяснить для себя, рада я или сожалею о том, что осталась жива.
Я представила его себе: горящие глаза, сумасшедший смех. Знала, что он сбежал, чтобы прийти за мной. Ройбен психически болен — опасно болен; но Ким был прав, говоря, что у таких людей своя хитрость. Вот когда он придет за мной, я узнаю.
Он убьет меня, может, спрячет где-нибудь, пока не сумеет замуровать в стену. Я знала, он верит, что должен это сделать.
Замурованная, как Седьмая Девственница! Уже долгие годы была я замурована, отгорожена от всего, что делает жизнь счастливой. Солнечный свет не согревал меня, жизнь моя была и не жизнь вовсе.
Не шаги ли там внизу? Я прошла к окну и увидела снаружи темную фигуру в тени садовой изгороди. У меня пересохло в горле, а когда я попыталась закричать, мне отказал голос.
Там был Ройбен. Он пришел за мной, как и говорил. Ну, конечно же, пришел. Разве не с этой целью он бежал? Ему надо было кое-что сделать, и вот он пришел…
Пока я стояла у окна, неспособная в ту секунду ни двинуться, ни сообразить, что делать, все вспомнилось мне очень ясно. Вновь я пережила тот ужас, когда оказалась наедине с Ройбеном в домике, и потом, когда немного пришла в себя на холодном ночном воздухе перед тем, как он собрался запихнуть меня в стену, и заглянула в лицо смерти.
Тут я поняла, что мне не хочется умирать. Что я хочу жить, несмотря ни на что.
А там, снаружи, был Ройбен, карауливший меня, чтобы убить.
Силуэт скрылся за изгородью, и мне стало ясно, что он придвинулся поближе к дому.
Я накинула халат. Я не знала, что делать. Я вся дрожала. Одна только мысль билась и билась у меня в голове: «О, Господи, позволь мне остаться жить. Я не хочу умирать!»
Скоро ли он придумает, как проникнуть в дом?
Ну почему я не ушла в аббатство? Они хотели, чтобы я побыла с ними, — Ким и Меллиора. Они меня любят… по-своему; но друг друга они любят больше. Почему я всегда обязательно хочу быть первой? Почему я не могу взять то, что мне предлагают, и поблагодарить? Почему мне всегда должно доставаться самое лучшее?
Я вышла из спальни и прошла по тихому дому, вниз по лестнице к задней двери. В ней была стеклянная панель, и сердце мое замерло от ужаса, потому что сквозь стекло я увидела неясные очертания человеческой фигуры.
Там, с той стороны, Ройбен, сказала я себе, и если он не найдет другого входа, он разобьет стекло. Я представила себе, как его рука просовывается в отверстие и открывает задвижку. Тогда я окажусь в его власти.
Мне надо во что бы то ни стало выбраться из дома! Я побежала было через холл к парадной двери, и тут вспомнила про Дейзи. Я вбежала к ней в комнату и разбудила ее. Она всегда была глуповата, и я не стала тратить время на объяснения.
— Быстро накинь что-нибудь, — скомандовала я. — Мы уходим в аббатство… сию же минуту.
Пока она возилась с одеждой, я думала: «Я не хочу умирать. Я хочу жить… но по-другому».
Никогда прежде я не понимала, как драгоценна жизнь. И мне показалось, что мои собственные мысли издеваются надо мной. «Твоя жизнь драгоценна для тебя… чтобы жить так, как ты хочешь. А другие? Разве они думают иначе?»
Я схватила Дейзи за руку, и мы с ней сбежали по ступенькам. Я отодвинула задвижку парадной двери.
Едва мы шагнули за порог дома, как мою руку сжали сильной хваткой, и в эти полсекунды я поняла, что буду изо всех сил бороться за свою жизнь. — Керенса!
Так это не Ройбен. Ким! Его лицо было сурово и тревожно.
— Так это… вы!
— Господи Боже мой, — сказал он почти грубо, — неужели вы думали, что мы оставим вас одну?
Мы? И Меллиора. Вечно Ким и Меллиора.
— Так это вы тут крались вокруг дома! Вы меня напугали. Я вас видела из окна. Я думала, что это — Ройбен.
— Все к лучшему, — ответил он. — Может, теперь вы согласитесь перейти в аббатство.
И мы пошли. Я не спала всю ночь. Я сидела у окна дома, который сыграл роковую роль в моей жизни. Я увидела восход в пурпурном небе, на мгновение озаривший камни розовым светом.
Утром мы узнали, что Ройбена поймали.
— Слава Богу, — сказал Ким. И я тоже поблагодарила Бога. Потому что в ту ночь что-то произошло со мной. Как будто сквозь окружавшую меня тьму пробился лучик света. Это не конец моей жизни. Я еще молода, красива, а Ким с Меллиорой способны бесконечно благодарить Бога за то, что я осталась жива.