Седьмая девственница

Холт Виктория

Я очнулась от холодного ночного воздуха. Я чувствовала себя больной и слабой, горло у меня болело, руки и ноги сводило судорогой.

Кругом была темнота. Я почувствовала неприятные толчки, попыталась закричать, но голоса не было. Я поняла, что меня куда-то везут, потому что мое тело время от времени пронизывала боль от тряски. Я попыталась пошевелить руками, но не смогла и внезапно поняла, что они связаны у меня за спиной.

Я начинала вспоминать. Звук смеха Ройбена, вид его полубезумного лица совсем

рядом с моим, полумрак домика, так долго бывшего моим прибежищем и родным домом, — весь этот ужас, превративший его в самое страшное на свете место.

Меня куда-то везли, и вез меня Ройбен. Я была связана и так же беспомощна, как овца, которую тащут на заклание.

Куда меня везут? — спросила я себя.

Я знала!

Надо позвать на помощь. Надо дать Киму знать, что я в руках сумасшедшего. Я поняла, что он собирается делать. В его сумасшедшем мозгу я стала привидением — реальным или воображаемым, кто знает? Для него я действительно была Седьмой Девственницей Сент-Ларнстона.

Этого не может быть. Я все придумала. Со мной не может случиться такого.

Я попробовала позвать Кима, но раздался только приглушенный звук, и я поняла, что мое тело обмотано какой-то грубой материей, вероятно, мешковиной.

Наконец мы остановились. С меня сняли покрывало, и я увидела звезды. Значит, была ночь, и я поняла, где я, потому что смогла увидеть сад, обнесенный стеной, и саму стену… как в тот далекий день, когда мы встретились тут все вместе: Меллиора, Джастин, Джонни, Ким и я. А теперь я была здесь одна… наедине с сумасшедшим.

Я услышала его тихий смех, тот ужасный смех, который навсегда останется со мной.

Он подкатил меня поближе к стене. Что с ней случилось? В ней была дыра, как в тот раз, когда там было такое же полое пространство.

Он вытащил меня из тачки, в которой катил от домика; я слышала его тяжелое дыхание, пока он пропихивал меня в дыру.

— Ройбен!.. — выдохнула я. — Нет… Ради Бога, Ройбен…

— Я уж боялся, что ты померла, — сказал он. — Это было б неправильно. Я ужасно рад, что ты еще живая.

Я попыталась заговорить, урезонить его. Попыталась позвать на помощь. Мое намятое горло сжалось, и хотя я собрала всю свою волю, я не могла издать ни звука.

Я уже стояла в стене, так же, как стояла в тот день. Ройбен казался просто черной тенью, и словно откуда-то издалека я слышала его смех. Я увидела кирпич у него в руках и поняла, что он собирается делать.

Теряя сознание, внезапно подумала: «Все, что я сделала, привело меня к этому, так же, как все, что сделала та девушка, привело ее к этому же. Мы шли схожими путями, только я ни о чем не догадывалась. Я думала, что могу заставить жизнь идти так, как мне хотелось… но, может быть, и она думала так же».

Сквозь туман боли

и страха я услышала голос, хорошо знакомый, любимый голос.

— О, Господи, — воскликнул он. А потом: — Керенса, Керенса!

Две руки подняли меня, нежно, сочувственно.

— Моя бедная, бедная Керенса…

Ким пришел ко мне. Это он меня спас, Ким вынес меня на руках из смертной тьмы…

Я проболела несколько недель. Я находилась в аббатстве, и Меллиора ухаживала за мной.

Это было ужасно, гораздо хуже, чем мне представлялось сначала: каждую ночь я просыпалась в поту, мне снилось, что я стою в пустоте стены, и черти лихорадочно работают, замуровывая меня.

Меллиора пришла ухаживать за мной и находилась рядом день и ночь.

Как-то ночью я проснулась и зарыдала в ее объятиях.

— Меллиора, — сказала я, — я заслужила смерть за свои грехи.

— Тс-с, — успокаивала она. — Ты не должна так думать.

— Но я согрешила… так же сильно, как и она. Даже больше. Она нарушила свой обет. Я нарушила свой. Я нарушила обет дружбы, Меллиора.

— Тебе видятся дурные сны.

— Дурные сны о дурно прожитой жизни.

— Ты пережила такой ужас! Не надо бояться.

— Порой мне кажется, что Ройбен в комнате, что я кричу и никто меня не слышит.

— Его забрали в Бодмин. Он уже давно был болен. И ему становилось все хуже…

— С тех пор как не стало Хетти?

— Да.

— Как получилось, что Ким оказался там и спас меня?

— Он увидел — в стене разобраны кирпичи. Он поговорил об этом с Ройбеном, а тот сказал, что она снова обвалилась. Обещал поправить ее назавтра. Но Ким не мог понять, почему она обвалилась, когда не так давно ее ремонтировали… ах, ну ты помнишь, — когда мы были детьми.

— Хорошо помню, — сказала я ей. — Мы были там все вместе…

— И все мы помним, — ответила мне Меллиора. — А потом ты не пришла домой, и я пошла к Киму… разумеется.

— Да, — тихо сказал я, — разумеется, ты пошла к Киму.

— Я знала, что ты ушла в свой старый домик, так что мы сперва пошли туда. Он был не заперт, и дверь нараспашку. Тут Ким испугался. Он побежал, потому что Ройбен говорил ему что-то такое странное про Хетти… Ему, должно быть, сразу пришло в голову…

— Он догадался, что Ройбен собирается сделать?

— Он догадался, что с Ройбеном происходит нечто странное, и мы должны бежать к стене… Слава Богу, Керенса!

— И Киму, — пробормотала я.

Потом стала думать обо всем, чем я обязана Киму. Вероятно, жизнью Джо и его теперешним счастьем; моей жизнью и моим будущим счастьем.

Ким, думала я, скоро мы будем вместе, и все, что случилось до этого, будет забыто. Для нас останется только будущее — для меня и для тебя, мой Ким.