Седьмая девственница
Шрифт:
— Этот человек — я. Я могу спасти аббатство. Если с ним ничего не сделать сейчас, оно придет в упадок. Вам известно, что стены требуют ремонта, что в одном крыле завелся грибок, что во многих местах требуется замена деревянных частей? Керенса, я хочу купить аббатство. Я знаю, что этим должны заняться стряпчие. Мне еще точно не известно, какова позиция Джастина, но сначала мне хотелось поговорить с вами, узнать, что вы думаете об этом, потому что я чувствую, вы тоже любите дом. Я знаю, вы бы очень огорчились, увидев, как он
Что я думаю! Я пришла услышать предложение выйти замуж, а столкнулась с деловыми переговорами.
Я взглянула ему в лицо. Он покраснел, и взгляд у него был устремлен вдаль, как будто он не замечал сейчас ни этой комнаты, ни меня, а смотрел в будущее.
Я медленно сказала:
— Я думала, что когда-нибудь это станет принадлежать моему сыну. Он унаследует титул, если Джастин не женится и у него не будет сына — но теперь это маловероятно. Все, что вы сказали, немного неожиданно…
Ким нежно взял меня за руку, и мое сердце внезапно забилось в надежде. Он сказал:
— Я просто бестактный дурак, Керенса. Мне надо бы не так подойти к этому… не выпаливать сразу. У меня в голове постоянно крутится куча всяких замыслов. Невозможно сейчас объяснить вам все…
Этого было достаточно. Мне казалось, что я поняла. Это лишь начало его замысла. Он купит аббатство, а потом попросит меня стать в нем хозяйкой.
— Я сейчас не очень хорошо соображаю, Ким, — сказала я, — Я так любила бабушку, и без нее…
— Керенса, дорогая моя! Вы не должны чувствовать себя покинутой и одинокой. Вы же знаете, что я здесь, чтобы о вас позаботиться… я… Меллиора, Карлион…
Я повернулась к нему и положила ему на сюртук руку, он взял ее и быстро поцеловал. Этого было довольно. Я поняла. Я всегда была нетерпелива. Мне хотелось, чтобы все делалось сразу, как только я начинала понимать, как сильно чего-нибудь хочу.
Конечно, было еще рано делать мне предложение. Вот о чем говорил мне Ким. Сначала он купит аббатство, приведет его в порядок, а когда он восстановит его прежний горделивый вид, попросит меня стать в нем хозяйкой. Я с нежностью произнесла:
— Ким, я уверена, вы правы. Вы нужны аббатству. Прошу вас, приступайте к осуществлению, своих планов. Я убеждена, что ничего лучшего для аббатства нельзя и желать… и для нас всех.
Он обрадовался. На одно восхитительное мгновение я подумала, что он обнимет меня. Но он удержался и счастливо воскликнул:
— Не позвонить ли нам, чтобы принесли чаю? — Я позвоню.
И я позвонила, а он стоял и улыбался мне. На звонок пришла миссис Роулт.
— Пожалуйста, миссис Роулт, — сказал он, — чай для миссис Сент-Ларнстон и меня.
А когда его подали, то было так, словно я вернулась домой. Я сидела за круглым столиком, разливая чай из серебряного чайника, как я и представляла себе. С единственной разницей,
Но я твердо верила, что это всего лишь отсрочка, что он ясно дал понять свои намерения, и мне нужно только потерпеть, пока мои мечты не станут явью.
Итак, Ким собирался купить аббатство и имение Сент-Ларнстон. Сделка была довольно сложной, и, пока мы ждали ее завершения, он приступил к ремонту.
Он никогда не забывал посоветоваться со мной, так что мы с ним часто встречались. Позже к нам в аббатстве присоединялись Меллиора и Карлион — обычно к чаю — или он возвращался со мной в Дауэр Хауз. Это были приятные дни — каждый из них сокращал период ожидания.
В аббатстве велись строительные работы, и однажды, когда Ким повел меня показать, как они продвигаются, я увидела среди рабочих Ройбена Пенгастера.
Мне было жалко Ройбена и всех Пенгастеров, потому что я догадывалась, каким ударом было для них, когда нашли тело Хетти; Долл рассказывала Дейзи, что когда сам Пенгастер услыхал новость, он заперся в спальне на три дня и ни крошечки за это время не проглотил. Теперь это был дом скорби. Я знала, что Ройбен нежно любил сестру, но когда я увидела его на работе в аббатстве, он выглядел таким счастливым, каким не бывал уже давно.
Он обтесывал какую-то деревяшку, и челюсть его тряслась, как будто он радовался тайной шутке.
— Ну, Ройбен, как продвигаются дела? — спросил Ким.
— Да думаю, хорошо, сэр.
Его глаза скользнули по мне, и улыбка стала почти ослепительной.
— Добрый день, Ройбен, — сказала я.
— Добрый вам день, мэм.
Ким начал мне объяснять, что тут делают, и мы двинулись дальше. Потом я вспомнила, что хотела обновить бабушкин домик, и сказала об этом Киму.
— Попросите Ройбена сходить и оценить, что можно сделать. Он будет доволен.
Я вернулась к Ройбену.
— Мне нужно немного подновить домик, Ройбен, — сказала я.
— Ну, да. — Он не переставал строгать, но я видела, что он доволен.
— Вы смогли бы сходить со мной поглядеть?
— Ну, да, — сказал он.
— Я подумываю расширить домик, чтобы он стал настоящим маленьким коттеджем. Фундамент там прочный. Как вы думаете, это можно будет сделать?
— Да небось, можно. Мне б надо сходить поглядеть.
— Так вы сходите как-нибудь со мной?
Он прекратил работать и поскреб в затылке.
— А когда б вы хотели, мэм? Завтра, как я тут кончу работу?
— Очень хорошо.
— Ну, тогда… часиков так в шесть.
— Уже будет темнеть. Вам бы надо при дневном свете поглядеть.
Он снова поскреб в затылке.
— Небось, я поспею туда к пяти. У нас будет часок дневного света, ага?
— Ну хорошо, Ройбен, значит, завтра в пять… в домике. Я буду там.