Шрифт:
ПОНЕДЕЛЬНИК
1. Мари-Элен
Это был гром среди ясного неба: сердце сжалось, во рту пересохло, перехватило горло… свободное падение. Эта женщина излучала удивительное очарование — ей было лет тридцать пять, рост метр семьдесят, изящная шатенка с короткой стрижкой, строгая оправа подчеркивала темно-коричневые глаза. Голос нежный и спокойный. Живой и теплый взгляд успокаивал, прелестная улыбка чудесно освещала лицо. Он не мог описать, что с ним происходило.
— Господин Сирски, так? — Она сидела за письменным столом и машинально вертела в руках ручку.
Он кивнул.
— Нико Сирски. Нико — это ваше имя? — Теперь он не сможет спутать этот восхитительный голос ни с каким другим.
— Да, это полное имя.
— А родились вы когда?
— Одиннадцатого января. Тридцать восемь лет назад.
— Чем вы занимаетесь?
— Я разведен.
Странный ответ, но при взгляде на нее он ничего другого сказать не мог. Женился он слишком молодым, в двадцать два, родился ребенок. Теперь Нико был холостяком, и женщины его интересовали мало, разве что так, не всерьез. И ни одна из них не производила на него подобного эффекта. Он думал, что все эти глупости хороши разве что для кино да романов.
— Месье Сирски? — настаивал женский голос.
Он взглянул на ее руки. Кольца нет.
— Месье Сирски?!
— Что вы хотите знать? — смущенно спросил он.
— Вашу профессию. Больше ничего.
Что за идиот…
— Дивизионный комиссар.
— А точнее?
— Начальник криминальной бригады Уголовной полиции Парижа.
— Набережная Орфевр, тридцать шесть?
— Совершенно верно.
— Думаю, стрессов вам хватает.
— Что да, то да. Но, наверное, не больше, чем у вас.
Она улыбнулась. Восхитительная женщина.
— Значит, доктор Перрен — ваш зять, он-то вас ко мне и направил, — произнесла она совершенно обычным тоном — поддерживала разговор.
Сестра хлопотала вокруг Нико, как вторая мать.
— Так что же с вами такое?
— Ничего особенного.
— Позвольте уж об этом судить мне, месье Сирски.
— Месяца три болит желудок.
— Вы уже обращались к кому-нибудь?
— Нет еще.
— На что похожи эти боли?
— Жжение… — вздохнул Нико, — иногда колики…
Не в его привычках было признаваться в слабости.
— Вы устаете или переживаете больше, чем обычно?
На лице Нико отразилось сомнение. Работа не оставляла его ни на минуту: он просыпался по ночам, потому что ему в очередной раз приснилось окровавленное тело. Разве можно кому-нибудь рассказать о том, что он постоянно чувствует? Да и кому? Коллегам по работе? Вечеринки с шутками о трупах — дело привычное — тоже способ избавиться от наваждений. Но эта столько раз описанный в бульварных книжонках прием был малоэффективен. Самое лучшее — вернуться домой, к семье, к ежедневным заботам, только так можно снова ощутить почву под ногами. Эти будничные хлопоты все расставляли по местам — в этом была их ценность, — и мрачные дневные события уходили
— Месье Сирски, вы не ответили на мой вопрос, — нетерпеливо заметила врач.
Комиссар упрямо молчал, и от одного его вида собеседнику становилось ясно, что расспрашивать о чем бы то ни было бессмысленно. Ничего не добившись, она сменила тему:
— Когда появляется подобное жжение, что-нибудь помогает?
— Я пробовал есть, но ничего не меняется.
— Раздевайтесь и ложитесь на стол.
— Как?.. Совсем?
— Нижнее белье можете оставить.
Он поднялся и несколько смущенно начал раздеваться. Женщинам он нравился — высокий, мускулистый, светловолосый, глаза голубые. Она подошла к столу и положила свои руки на его плоский живот. По телу Нико пробежала дрожь. Перед глазами замелькали эротические картинки. Он шумно выдохнул.
— Что-то не так? — забеспокоилась доктор Дальри.
— Я имел дело только с патологоанатомами, а это не способствует лечению, — проворчал он, надеясь, что она ему поверит.
— Понимаю. Однако в некоторых ситуациях необходима срочная консультация специалиста. Что вы чувствуете, когда я тут нажимаю?
Он неотрывно смотрел на нее. Ему хотелось обнять ее, прижать к себе. Да что же, черт возьми, с ним происходит?
— Месье Сирски, если вы не будете мне помогать, у нас ничего не получится…
— О, простите… Что вы сказали?
— Где болит?
Он ткнул пальцем в середину живота и случайно коснулся ее рук. Она с силой надавила на указанное место, потом попросила его спустить ноги на пол и измерила давление. После привычного прослушивания доктор Дальри вернулась за стол. Он бы предпочел, чтобы она так и стояла рядом с ним.
— Одевайтесь, месье Сирски. Вам необходимо пройти еще дополнительное обследование.
— То есть?
— Фиброскопию. Через рот вводится специальный оптический прибор. А на мониторе видны стенки желудка и двенадцатиперстная кишка.
— Это что, обязательно?
— Вне всякого сомнения. Я должна точно выяснить причины симптоматики, вполне возможно, что это язва. А без точного диагноза нет и лечения. Эндоскопия вещь малоприятная, но это недолго.
— Думаете, что-то серьезное?
— Язв желудка существует множество. В вашем случае я скорее склоняюсь к язве двенадцатиперстной кишки, это не опасно. Она обычно возникает у молодых людей, подверженных стрессам, чаще всего — в состоянии усталости. Но нужно быть точно уверенным. Что вы делаете, кроме работы?
Он слегка задумался:
— Хожу пешком, играю в сквош. Ну и стрельба в тире, конечно.
— Нужно бы изменить ритм жизни, каждый имеет право немного отдохнуть.
— Вы говорите прямо как моя сестра!