Седьмой свиток
Шрифт:
Наконец Николас отправился к Саперу, все еще укрепляющему стену. Уэбб успел соорудить откос по другую сторону плотины с четырьмя рядами габионов, постепенно сужающимися к вершине. В настоящий момент дамба была полностью надежна. Непрочную, уязвимую решетку подперли набитыми камнями ящиками из сетки, да и отток в канал поубавил давление на нее.
— Как ты думаешь, она выстоит? — спросила Ройан, глядя на конструкцию с подозрением.
— До дождей, надеемся, да. — Николас отвел ее в сторону. — Но времени терять больше нельзя. Пора спуститься по течению и начать работу в заводи Таиты.
Они
Повернув, они прошли по его руслу на вершину холма и поднялись на уступ, из которого раньше вода стекала в прудик с бабочками. Ярко-зеленый папоротник все еще окружал пещеру, но, словно глазница черепа, она была пустой и темной.
— Ручей пересох! — прошептала Ройан. — Его уничтожила плотина. Это доказательство того, что он тек из заводи Таиты. Мы отвели реку, и источник иссяк. — Ее глаза возбужденно сверкали. — Идем, не будем тратить больше времени. Пора к озеру Таиты.
Николас первым спустился вниз. На сей раз он привез специальное сиденье и полноценный блок, чтобы устроить удобный подъемник. Пока его спускали с нависающего уступа, подвеска сильно колотилась о камни. Большой палец правой руки баронета прищемило между деревянным сиденьем и стеной. Вскрикнув от боли, он выдернул его и увидел, что ободрал кожу. Костяшки сочились кровью. Ранка была пустяковая, и Харпер зализал ее. Она продолжала кровоточить, но ему было не до такой ерунды.
Николас спустился с уступа, и под ним распахнулась бездна, мрачная и страшная. Взор невольно привлекла каменная резьба между рядами ниш. Теперь, когда он знал, куда смотреть, там явственно виднелись очертания искалеченного ястреба. Со времени их бегства из ущелья месяц назад Харпер опасался, что они все выдумали, герб Таиты был просто галлюцинацией и стена окажется гладкой и ровной. Но нет, перед ним был знак, обещающий удачу.
Посмотрев ниже, на дно ущелья, Николас увидел, что водопад превратился в жалкую струйку. Вода, все еще стекающая по гладкому черному камню, проникала сквозь щели плотины выше по течению или возникала из последних подземных и надземных ручейков.
Уровень упал неимоверно. По мокрым следам на камне было легко заметить нормальную высоту воды, и все пятьдесят футов, обычно затопленных, открылись глазам Харпера. На стене были видны восемь пар ниш, и там, куда ему приходилось некогда нырять, теперь открывался гладкий камень.
И все же заводь не полностью опустела. Ее дно было ниже стока, поэтому вода не могла вытечь сама собой. В центре оставался темный прудик, окруженный узким выступом скалы. Николас встал на уступ и вылез из сиденья. Казалось очень странным стоять на твердом камне там, где он сражался за свою жизнь, едва не был утащен под воду и не утонул.
Англичанин поднял голову и посмотрел наверх. Он будто находился на дне шахты, и от прикосновения затхлого влажного
Уступ сужался, и в конце концов Николасу пришлось идти боком, прижимаясь спиной к скале и касаясь кончиками пальцев ног воды. Наконец дальше продвигаться оказалось невозможно. Харпер никак не мог оценить глубину, а вода выглядела мутной и неприятной.
Все еще пытаясь не намочить ноги, он присел на узком уступе и наклонился вперед, едва сохраняя равновесие. Держась одной рукой за стену, баронет протянул другую к поднимающемуся над водой отверстию.
Край дыры был гладким, таким, каким он его и запомнил, и снова показался слишком прямоугольным, чтобы оказаться творением природы. Закатав рукав, Николас опять заметил, что палец кровоточит, но не обратил на это внимания. Он сунул руку в воду. Харпер потянулся вглубь, стараясь коснуться нижнего края дыры. Ему удалось нащупать грубые каменные глыбы, и англичанин продолжал тянуться вниз, пока рука не погрузилась почти до плеча.
Неожиданно какое-то живое существо, быстрое и крупное, скользнуло в темной воде прямо перед его лицом. Николас рефлексивно выдернул руку из воды. Тварь последовала за ним до самой поверхности, пытаясь впиться в плоть длинными игловидными клыками. Мелькнула голова, такая же злая и жуткая на вид, как у барракуды. Англичанин понял, что рыбу привлек запах крови из раненого пальца.
Он вскочил на ноги и зашатался на узком выступе, хватаясь за стену. Существо умудрилось коснуться Харпера только одним зубом, но он разрезал кожу как бритва. На тыльной стороне правой руки появилась рана, с которой в воду закапала кровь.
Неожиданно черные воды словно ожили, в них заклубились безумные страшные тени. Николас, прижимаясь к стене, смотрел вниз с ужасом и отвращением. Он смутно различал контуры существ: гибкие, блестящие, похожие на ленты, толщиной с ногу у щиколотки.
Одна из тварей высунула голову на поверхность и щелкнула челюстями. Огромные глаза блестели, а челюсти удлиненной морды были утыканы острыми зубами. Тело рыбы оказалось шесть футов длиной. Хлестнув хвостом как плетью, тварь подплыла к краю и потянулась к голым ногам Николаса. Тот закричал от ужаса и отпрянул назад, пятясь и спотыкаясь, пока не добрался до более безопасного места. Там, держась за кровоточащую руку, Харпер обернулся. Мерзкая голова исчезла, но поверхность пруда бурлила от змеевидных теней.
«Угри! — понял он. — Гигантские тропические угри».
Разумеется, их возбудила кровь. Из-за падения уровня воды угри оказались заперты в прудике, сожрали всю рыбу, которой обычно питались, и наверняка вконец изголодались. Видимо, все пруды, оставшиеся в ущелье, кишели этими тварями. Слава Богу, что, плавая здесь, он не истекал кровью.
Николас развязал хлопковый платок на шее и обернул им раненую руку. Угри представляли смертельную угрозу при любой попытке исследовать отверстие в скале. Но он уже обдумывал способ, как избавиться от рыб и получить доступ к подводной дыре.