Седьмой свиток
Шрифт:
Николас оторвался от ее губ и склонился к груди. Ройан негромко застонала и одной рукой направила его голову, глубоко вздохнув, когда он взял ее сосок в рот. Она вонзила ногти ему в спину как кошка, отвечающая на ласку. Все ее тело трепетало в его объятиях, но через некоторое время Ройан отвела голову Харпера. На мгновение Николасу показалось, что она отвергает его. Но Ройан только вложила ему в рот другой сосок и снова резко выдохнула, когда он коснулся его губами.
Ройан все больше теряла голову, да и его возбуждение росло. Он не мог уже сдерживаться. Рука мужчины скользнула вниз по ее животу, ладонь легла на мягкий холмик
— Прости меня, Ники. Я хочу тебя, Бог свидетель, как я хочу тебя. Но, — Ройан покачала головой, все еще тяжело дыша, — не сейчас. Пожалуйста, прости меня, Ники. Я разрываюсь между двумя мирами. Половина меня безумно хочет тебя, а другая не позволяет…
Он поднялся и целомудренно поцеловал ее.
— Спешить нам некуда. Хороших вещей и подождать приятно, — проговорил Николас, легонько касаясь губ Ройан. — Пойдем! Я отведу тебя домой.
Следующим утром, когда было еще темно, первый отряд монахов, обещанный Май Метеммой, поднялся по ущелью, разбудив своим пением лагерь. Все вышли из шалашей поприветствовать длинную колонну обитателей монастыря.
— Боже мой, — зевнул Николас. — Похоже, мы начали новый крестовый поход. Они, должно быть, вышли в середине ночи, чтобы добраться сюда в этот час. — Он отправился к Тессэ и заявил ей: — С этого момента ты назначаешься официальным переводчиком. Сапер не знает ни слова ни по-арабски, ни по-амхарски. Не отходи от него.
Как только полностью рассвело, Мек и Николас вышли из лагеря подготовить зону заброски снаряжения. К полудню они пришли к выводу, что надо использовать саму долину. По сравнению с окружающими ее скалами местность в ней была ровной и достаточно свободной от препятствий. Заброску следовало производить как можно ближе к будущей плотине, потому что каждая миля, которую пришлось бы тащить снаряжение, неимоверно увеличивала затраты времени и сил, столь нужных для работы.
— Время — наш основной сдерживающий фактор, — объяснил Николас Меку, когда они стояли возле выбранной зоны заброски следующим утром. — До начала сезона дождей каждый день на счету.
Мек посмотрел на небо:
— Моли Бога о поздних дождях.
Они разметили место заброски на милю ниже по реке, в самой широкой части долины с удобным подходом через разрыв в холмах. Джанни предстояло лететь низко и ровно около пяти миль с поднятыми закрылками и распахнутым погрузочным люком.
— Что ж, подходит, — заметил Мек, оглядывая зубчатые скалы, окружающие их. — Твой толстый друг умеет летать?
— Летать? Да он наполовину птица.
Они спустились по долине, чтобы разместить маркеры и сигнальные ракеты. Маркеры выглядели как кресты из кварца. Их расположили в середине поля, сделав хорошо заметными с воздуха. Сапер трудился выше по долине. Его силуэт выделялся на фоне неба — он расставлял дымовые шашки, отмечающие приближение к зоне заброски.
Николас обернулся и посмотрел в противоположном направлении. Там он заметил двух женщин, сидящих на камне в дальнем конце долины. Сапер уже помог им установить сигнальные шашки, означающие дальний конец зоны. (Отсюда Джанни должен был подниматься вверх.)
Потом Харпер обратился к людям Мека, заканчивающим выкладывать последний снежно-белый кварцевый знак. Когда приготовления закончились, командир партизан приказал всем покинуть
— «Толстая Долли». Слышишь меня, «Толстая Долли»? — проговорил он, но в ответ донеслись только хрипы и писк.
— Наверное, они опаздывают, — предположил Николас, стараясь не показывать волнения. — В этот раз Джанни летит прямо с Мальты. После первой выброски он вернется на вашу базу в Судане за вторым грузом. При удаче мы получим оба груза до завтрашнего полудня.
— Если толстяк вообще прилетит.
— Джанни — настоящий профи, — проворчал Николас. — Он будет на месте. — Англичанин поднес микрофон к губам. — «Толстая Долли», ты слышишь? Отбой.
Каждые десять минут он снова посылал призывы в тишину эфира и, не получая ответа, мысленным взором представлял суданские «МиГи», нацеливающие свои ракеты, и старый «геркулес», падающий в клубах пламени.
— Ответь, «Толстая Долли», — в очередной раз взмолился Харпер. И наконец в наушниках раздался тонкий скрипучий голос:
— Фараон, это «Толстая Долли». РВП [5] сорок пять минут. Прием, — коротко сообщил Джанни. Он слишком давно занимался контрабандой, чтобы дать враждебному уху время обнаружить его в небе.
— «Толстая Долли». Понял, четыре пять. Это Фараон. Прием. — Николас подмигнул Меку. — Похоже, мы все же в игре.
Партизан услышал звук первым. Его уши были натренированы долгими годами войны. На этой земле, если ты хотел жить, приходилось реагировать на звук приближающегося с воздуха противника задолго до того, как он оказывался рядом. Николасу не хватало практики, поэтому отчетливый гул моторов, странно отдающийся эхом от стен ущелья, он услышал почти на пять минут позже. В направлении Харпер не был уверен, но и он, и Мек прикрыли глаза ладонью от солнца и посмотрели на запад.
5
Расчетное время прибытия
— Вон она, — восстановил свою честь Николас, заметив крохотное темное пятнышко, летящее так низко, что почти сливалось со стенами ущелья. Харпер кивнул Саперу.
Тот побежал к сигнальным шашкам и занялся ими. Вскоре от них повалили облака густого желтого дыма, разносимого легким ветерком. Таким образом Джанни узнал не только начало зоны выброски, но и силу и направление ветра.
Николас поднял бинокль, разглядывая другой конец долины. Тессэ и Ройан тоже подожгли шашки, и от них пошел темно-красный дым. Обе женщины вернулись на свое место и посмотрели на небо.
Харпер негромко сказал в микрофон:
— «Толстая Долли». Дым идет. Он в прямой видимости?
— Ответ утвердительный. Вы видимы. Возблагодарите Бога за его дары! — жизнерадостно прокричал Джанни с заметным южноафриканским акцентом.
Самолет все рос и рос, пока крылья не загородили половину неба. Потом его силуэт резко изменился: опустились закрылки и распахнулся люк грузового отсека. Казалось, будто «Толстая Долли» висит на невидимой нити, привязанной к высокому солнцу Африки. Самолет медленно приближался, резко опускаясь, пока Джанни ориентировался по дыму. Ниже, ниже и ниже… Он летел прямо к встречавшим.