Седьмой свиток
Шрифт:
Местами тропа проходила прямо сквозь скалу, за острыми выступами камня, которые время и эрозия отделили от основного утеса. Эти каменные арки были такими узкими, что мулов приходилось разгружать, а тюки переносили погонщики до конца сужения, где их грузили заново.
— Гляди! — в удивлении крикнула Ройан и указала в пустоту.
Из глубин поднялся черный гриф, раскрыв крылья, и проплыл почти на расстоянии руки от путешественников. Он повернул уродливую голову на голой розовой шее, чтобы посмотреть на странников непроницаемыми черными бусинками глаз.
— Он использует
На недоступном краешке утеса громоздилась неопрятная груда палок. Экскременты птиц, живущих здесь не первое столетие, окрасили скалу внизу белым, и даже с такого расстояния до путников доносилась вонь гниющих потрохов и разлагающейся плоти.
Весь день они шли по крутой тропе, спускаясь вдоль ужасной стены. Приближался вечер, а путешественники не преодолели и половины пути. Дорога опять повернула, и впереди послышался шум воды. Звук становился все громче и громче, пока не стал оглушительным ревом. Странники обогнули очередной выступ, и им открылся вид на водопады.
Ветер, образуемый потоком, рванул их так, что пришлось хвататься за стену. Туча брызг окатила запрокинутые лица, но проводник-эфиоп вел путников вперед и вперед. Вскоре начало казаться, что их смоет в долину в сотнях футов внизу.
Потом воды чудесным образом расступились, и они ступили за переливчатую завесу в нишу, поросшую мхом. Мокрые камни блестели — река вытачивала это урочище много тысячелетий. Единственным источником таинственного зеленоватого света был водопад, поэтому внутри царил сумрак. Место напоминало пещеру на дне моря.
— Здесь мы и переночуем, — объявил Борис, наслаждаясь их изумлением. Он указал на связки дров и закопченную стену над очагом. — Погонщики мулов, доставляющие припасы в монастырь, пользуются этим местом не первую сотню лет.
Когда двинулись в глубь пещеры, рев воды стал заметно тише, да и камень под ногами оказался сухим. А после того как слуги разожгли огонь, путники оказались в теплом и уютном жилище.
Выбрав опытным глазом самое удобное место у стены в дальней части пещеры, Николас раскатал там спальник. Вполне естественно, Ройан пристроилась рядом. Оба очень устали от бесконечного спуска вниз и после ужина забрались в спальники, лежа в уютной тишине и глядя на отсветы огня на потолке.
— Только подумай, — прошептала Ройан, — завтра мы пройдем по дороге самого Таиты!
— Не говоря уж о Деве Марии, — улыбнулся Николас.
— Ты противный старый циник, — вздохнула она. — И что совсем ужасно, наверняка храпишь.
— Скоро узнаешь на собственной шкуре, — пообещал он, но она уснула раньше его.
Ройан дышала ровно и тихо, так что звук воды почти заглушал ее. Давно рядом с англичанином не лежала такая прекрасная женщина. Дождавшись, пока она глубоко заснет, Николас легонько коснулся ее щеки.
— Приятных снов, малышка, — нежно прошептал он. — День выдался не из легких.
Эти слова Николас нередко говорил своей младшей дочке перед сном.
Погонщики мулов
Он нашел удобное место и раскатал на земле фото со спутника. Они сориентировались по основным пикам и другим характерным чертам местности, а затем начали разбираться в ландшафте, открывшемся их взору.
— Отсюда не видно реки Аббай, — заметил Николас. — Она все еще глубоко в ущелье. Должно быть, мы сможем бросить на нее взгляд, только когда окажемся точно над рекой.
— Если мы верно определили наше положение, река где-то здесь делает два поворота.
— Да, а слияние Дандеры и Аббая там, среди утесов. — Харпер постучал пальцем по карте. — Милях в пятнадцати отсюда.
— Кажется, за столетия Дандера много раз меняла течение. Я вижу по меньшей мере два оврага, напоминающих старые русла. Здесь и здесь, — указала Ройан. — Но они совсем заросли джунглями. Ох, Николас, это такая огромная и запутанная земля. Как мы сумеем найти единственный вход в гробницу?
— Гробницу? В какую еще гробницу? — с интересом спросил Борис. Он подошел к ним по дороге. Николас и Ройан не слышали его шагов, а Брусилов уже стоял у клиентов за спиной. — О какой гробнице вы говорите?
— Разумеется, о гробнице святого Фрументия, — спокойно ответил Николас, словно совсем не тревожась оттого, что их подслушивали.
— Разве не здесь находится монастырь, посвященный этому святому? — столь же спокойно спросила Ройан, сворачивая фотографию.
— Да, — кивнул Борис разочарованно, ожидавший чего-то поинтереснее. — Да, святой Фрументий. Но они не подпустят вас к могиле. Никого не пускают во внутреннюю часть монастыря. Только монахов и священников.
Русский снял кепку и взъерошил короткие жесткие волосы, которые, казалось, заскрежетали, как проволока, от его прикосновения.
— На этой неделе торжество Тимкат, благословение табота. Здесь будет очень интересно, много суеты, но в святая святых вас не пустят. И к могиле тоже. Не встречал белого человека, который бы видел ее. — Он посмотрел на солнце. — Пора в путь. Кажется, что дно близко, но до Аббая еще два дня. Внизу трудно идти. Длинный переход даже для знаменитого охотника на дик-дика. — Засмеявшись собственной шутке, русский пошел по тропе.
Когда они спустились к подножию скалы, ступени стали гораздо реже и ниже. Идти стало проще. Путники зашагали веселее, но вкус воздуха ощутимо изменился. Он перестал быть прохладным, ароматным и горным, превратившись в душный, лишающий сил воздух экватора, который своим запахом напоминал о джунглях.
— Жарко! — заметила Ройан, снимая шерстяной платок.
— По крайней мере на десять градусов больше, чем наверху, — согласился Николас, стаскивая через голову старый армейский свитер, отчего волосы баронета спутались в художественном беспорядке. — И на дне ущелья станет еще жарче. Нам предстоит спуск на три тысячи футов.