Седьмой свиток
Шрифт:
У парадного входа Джеффри передал своих спутников эфиопскому дворецкому в длинной, безукоризненно белой шамме, проводившего их к соседним спальням на втором этаже. Лежа в собственной ванне, полной до краев, и потягивая виски с содовой, поигрывая пальцем ноги кранами, Николас слышал, как льется вода в ванной Ройан. Потом из-за соседней двери донесся голос доктора, осматривавшего ее колено.
Смокинг Джеффри оказался Харперу широк в талии, а рукава коротковаты, равно как и штанины брюк. Туфли жали, и, кроме того, не мешало бы постричься,
«Ничего не поделаешь», — обреченно подумал он и постучался в дверь Ройан.
— Боже мой! — воскликнул Николас, когда дверь открылась.
Сильвия Теннант одолжила молодой женщине платье для коктейлей лаймово-зеленого цвета, изумительно оттеняющего оливковую кожу Ройан. Она вымыла голову и распустила волосы по плечам. Пульс Николаса убыстрился, как у подростка на первом свидании.
— Ты выглядишь потрясающе, — честно сказал он.
— Спасибо, сэр, — рассмеялась в ответ Ройан. — Вы тоже неплохо смотритесь. Позволите опереться о вашу руку?
— Я надеялся понести вас. Я успел привыкнуть к этому.
— Эти дни прошли, — заявила Ройан, взмахнув резной тростью из слоновой кости, которой ее снабдил дворецкий, и оперлась на нее со стороны больной ноги. Двигаясь по длинному коридору, она спросила шепотом: — Как зовут нашего хозяина?
— Посол ее величества королевы Великобритании сэр Оливер Брэдфорд, РИМГ.
— Это значит Рыцарь орденов имени Святого Михаила и Святого Георгия? — спросила она.
— Нет, это значит Рекомендую Именовать Меня Господом.
— Ты ужасен, — захихикала Ройан, а затем снова стала серьезна. — Ты послал факс миссис Стрит?
— Он прошел с первой попытки, и она подтвердила получение. Шлет тебе салямы, обещает как можно скорее отыскать информацию по «Пегасу».
Ранним вечером сэр Оливер встретил гостей на открытой веранде. Джеффри поспешил представить Николаса и Ройан. У посла были густые белые волосы и красное лицо. Путешественников заранее предупредили о характере дипломата и его отношении к туристам, создающим трудности местной администрации. Однако недружелюбное выражение лица сэра Оливера начало меняться при виде Ройан.
Помимо Джеффри и Сильвии Теннант, на обеде присутствовала еще дюжина гостей, и сэр Оливер взял Ройан под руку и повел ее вдоль сидящих, представляя всем. Николас тащился следом, смирившись с тем, какое впечатление его подруга производит на большинство мужчин.
— Позвольте представить вам генерала Обейда, комиссара полиции, — проговорил сэр Оливер.
Глава полиции Эфиопии был высок и темен лицом, очень учтив и элегантно смотрелся в синей форме. Он склонился к руке Ройан:
— Насколько мне известно, завтра у нас назначена встреча. Я буду ждать ее с нетерпением.
Она вопросительно посмотрела на сэра Оливера. Ей ничего не говорили об этом.
— Генерал Обейд хотел бы услышать от вас и сэра Николаса побольше о произошедшем в ущелье Аббая, — пояснил посол ее величества. —
— Разумеется, мы сделаем все возможное, чтобы помочь, — вежливо сказал Николас. — Когда мы должны приехать к вам?
— Насколько я помню, в одиннадцать, если это удобно.
— Очень подходящее время, — согласился Николас.
— Мой водитель заедет за вами в десять тридцать и отвезет в центральное управление полиции, — пообещал сэр Оливер.
За обедом Ройан усадили между сэром Оливером и генералом Обейдом. Она была само очарование, и оба мужчины проявляли к ней повышенный интерес. Николас осознал, что ему пора привыкнуть делить ее общество с другими людьми, он слишком долго общался с ней один на один.
Со своей стороны Николас находил общество леди Брэдфорд на другом конце стола не слишком приятным. Она была второй женой посла, на тридцать лет моложе мужа, с сильным лондонским выговором и еще более заметными дурными манерами. Леди обладала гривой крашеных светлых волос и огромным бюстом, норовящим выпасть из декольте. Стариковская причуда, сделал вывод Николас. Оказалось, что леди Брэдфорд является настоящим экспертом по генеалогии английской аристократии, иными словами — сущим снобом. Она подробно расспросила Харпера о предках на несколько поколений назад.
После продолжительного разговора леди Брэдфорд сообщила супругу:
— Сэру Николасу принадлежит «Куэнтон-Парк». Ты знал это, милый? — И снова обернулась к гостю: — Мой муж неплохой стрелок.
На сэра Оливера произвели впечатление слова жены.
— Так, значит, «Куэнтон-Парк»? Я только недавно читал статью в «Шутинг тайме». У вас есть гон, который называется «Высокие буки». Верно?
— «Высокие лиственницы», — поправил его Николас.
— Лучшие птицы во всей Британии, вот как о нем говорят! — пришел в восторг сэр Оливер.
— Не знаю как насчет лучших, — скромно сказал гость, — но мы и правда ими гордимся. Приезжайте пострелять в следующий раз, когда будете дома — разумеется, как мой гость.
С этого момента отношение сэра Оливера к Николасу совершенно изменилось. Посол стал приветливым и предупредительным. Он даже дошел до того, что послал дворецкого за бутылкой лафита 1954 года.
— Ты произвел хорошее впечатление, — прошептал Джеффри. — Его превосходительство не тратит вино 1954 года ни на кого, кроме избранных.
Николасу удалось сбежать от гостеприимной хозяйки и лишить сэра Оливера и генерала Обейда общества Ройан только после полуночи. Он взял ее под руку, и, не обращая внимания на понимающий и лукавый взгляд Джеффри Теннанта, они двинулись прочь, пока не одолели первый пролет лестницы.
— Ну, ты была настоящей звездой вечера, — сказал Харпер.
— Леди Брэдфорд мурлыкала словно кошка, — высказалась в ответ Ройан, и Николас с радостью услышал в ее голосе нотки ревности. Значит, он не один такой.