Седьмой свиток
Шрифт:
— Это гробница. Несите свет! — полубезумно выкрикнул он.
Ного подбежал к египтянину, коснувшись по пути камня табота, покрытого тканью, и посветил фонарем сквозь прутья.
— Клянусь сладостью милосердия Божьего и вечной жизнью его Пророка. — Голос Нахута превратился из крика в шепот. — Это фрески древнего писца. Перед нами работа Таиты. — Как и Ройан, он немедленно узнал стиль и манеру исполнения. Кисть Таиты было легко отличить от других, его гений пережил тысячелетия. — Откройте эти ворота! — снова повысил голос Нахут, становясь резким и нетерпеливым.
— Эй, люди, сюда, —
Солдаты собрались вокруг древнего сооружения, пытаясь взломать его грубой силой. Почти сразу же стало ясно, что их усилия тщетны, и полковник велел остановиться.
— Обыщите кельи монахов! — скомандовал он лейтенанту. — Найдите нужные инструменты.
Младший офицер поспешно вышел из комнаты, забрав с собой почти всех солдат. Ного отвернулся от решетки и принялся изучать остальное.
— Стела! — резко сказал он. — Герр фон Шиллер особенно хотел получить камень. — Полковник скользнул лучом фонаря по комнате. — С какого угла были сделаны снимки…
Неожиданно он умолк и задержал луч на покрытом тканью камне табота, где под бархатной накидкой стоял ковчег завета.
— Да, — закричал Нахут, — это здесь!
Тума Ного бросился к колонне, схватился за вышитый золотом край покрова ковчега и сдернул его. Там оказалась простая шкатулка из оливы, почерневшая от прикосновений рук священников за многие столетия.
— Примитивные суеверия, — презрительно пробормотал Ного и, взяв обеими руками, швырнул ковчег об стену. Дерево треснуло, крышка распахнулась. На пол посыпались глиняные таблички с надписями, но ни Ного, ни Нахут не обратили внимания на священные предметы.
— Откройте его, — подбодрил полковника Нахут. — Откройте камень.
Ного потянул край ткани, но она зацепилась за угол колонны. Он нетерпеливо дернул, и старый подгнивший материал порвался с тихим треском.
Каменное свидетельство Таиты открылось их глазам. Даже на Ного это произвело впечатление. Полковник попятился.
— Это камень с фотографии, — прошептал он. — Именно его приказал найти герр фон Шиллер. Теперь мы богатые люди.
Упоминание о деньгах нарушило очарование. Нахут бросился вперед и опустился рядом со стелой на колени, обняв ее обеими руками, как давно утраченную любовь. Он тихо всхлипнул, и, к немалому удивлению, Ного увидел на щеках египтянина слезы. Сам он думал только о сумме, которую получит за стелу. Ему не приходило в голову, что человека может так тронуть неживой предмет, тем более столь скучный, как каменная колонна.
Так они и стояли: Нахут — у стелы на коленях, а Ного — за его спиной, когда в комнату вбежал лейтенант. Он сумел где-то найти ржавую мотыгу с деревянной рукоятью.
При его появлении оба человека вышли из ступора. Полковник приказал:
— Ломайте ворота.
Хотя решетка была древней и деревянной, понадобились дружные усилия нескольких человек, чтобы выломать опоры из каменных стен.
Наконец тяжелые ворота накренились вперед. Едва солдаты отпрыгнули в сторону, как они с оглушительным треском упали на плиты, подняв тучу красной пыли. От этого свет ламп и фонаря померк.
Нахут бросился к могиле первым. Он пробежал через клубящуюся пыль и упал на колени рядом с древним крошащимся
— Несите свет! — нетерпеливо закричал археолог. Ного подошел к нему и посветил фонарем на саркофаг.
Портреты какого-то человека были изображены на трех сторонах гроба — не только по бокам, но и на крышке. Художник был явно тот, что делал и фрески. Верхний портрет великолепно сохранился. На нем был изображен полный жизни человек с сильным, гордым лицом, похожий на фермера или солдата, со спокойным невозмутимым взглядом. Он был хорош собой, с искусно нарисованными светлыми косами. Художник сумел отразить характер покойного и подчеркнул его главные добродетели.
Нахут посмотрел на портрет и надпись над ним. Он прочитал ее вслух, стараясь не выпустить наружу подступившие к глазам слезы, потом снова взглянул на гроб и перевел картуш под портретом светловолосого полководца.
— Танус, повелитель Харреба. — Голос египтянина прервался от волнения, он шумно сглотнул и откашлялся. — Это в точности соответствует описаниям в седьмом свитке. У нас есть стела и гроб. Это бесценные сокровища. Герр фон Шиллер будет доволен.
— Хотелось бы верить, — с сомнением проговорил Ного. — Герр фон Шиллер — опасный человек.
— Пока что вы все сделали правильно, — заверил его Нахут. — Осталось только вынести саркофаг и стелу из монастыря к вертолету и отвезти их в лагерь «Пегаса». Если это удастся, то вы станете очень богаты. Богаче, чем когда-либо надеялись.
Этих слов оказалось довольно для Ного. Он принялся руководить своими людьми, которые столпились у основания стелы. Солдаты подняли клубы пыли, подкапывая и вытаскивая плиты пола. Наконец им удалось освободить основание колонны и поднять ее с места, на котором она простояла почти четыре тысячи лет.
И только освободив камень, солдаты осознали его вес. Хоть и тонкий на вид, он весил не меньше половины тонны. Нахут вернулся в квиддист и, не обращая внимания на ряды сидящих монахов, стянул со стен дюжину толстых шерстяных гобеленов. Полковник велел солдатам принести гобелены в макдас.
Затем стелу и саркофаг обернули толстым слоем домотканой шерсти. Она была прочной, как брезент, и за нее можно было надежно ухватиться. Стелу понесли десятеро крепких солдат, а трое подхватили гроб и его мумифицированного обитателя. Таким образом, на сопровождение осталось семеро вооруженных людей. После этого тяжело нагруженная процессия вышла через сломанную дверь из святая святых в полный народа квиддист.
Как только собравшиеся монахи увидели, что уносят солдаты, из рядов коленопреклоненных иноков раздался гул голосов, стенаний, увещеваний.
— Тихо! — проревел Ного. — Молчать! Пусть эти дураки не открывают пасть.
Стражи двинулись к толпе людей, расчищая дорогу для похищаемых сокровищ. Они орудовали ботинками и прикладами, приказывая монахам расступиться и пропустить сгибающихся под тяжестью добычи солдат. Шум стал еще громче, монахи поддерживали друг друга протестующими воплями, вгоняя себя в религиозную ярость. Некоторые вскакивали на ноги, не обращая внимания на приказы сидеть. Они придвигались все ближе и ближе к вооруженным людям, хватались за их форму, проявляя растущую враждебность и агрессию.